Антон нащупывает сладкие виноградинки восставших сосков, налившихся упругостью сверх меры, которые стремятся проткнуть его внутреннюю вселенную до самой сердцевины.
Мужчина с головой залезает под кофточку, дрожа всем телом, которое насквозь пробивают электрические разряды. Кажется, что микровзрывы и щелчки не только ощутимы, но и слышны.
Сладковато-терпкий дух, исходящий от тела невесты ударяет в нос, сбивая дыхание.
Антон застывает, пытается успокоить дыхание, впитывает душой и телом сладостные мгновения, острота которых ничуть не убывает со временем.
Остаться бы в живых после таких испытаний, думает он, чувствуя нечто нереальное, но продолжает эротическое путешествие.
Ему становится смешно от глуповатых мыслей, но лишь на мгновение. Мозг отключается, выходит из строя.
Лиза изгибается: протяжно вздыхает, наполняя лёгкие кислородом, как обычно поступают ныряльщики на пределе возможностей.
Влажные губы юноши скользят по чувствительной ложбинке живота, вызывают в теле подружки трепетную дрожь.
Антон языком проникает в ямочку её пуповины. Лиза вздрагивает от избыточного возбуждения, прижимает к себе его голову, следующую всё выше по пути к желанной цели.
Юноша с наслаждением облизывает поспевшие персики упругих сисечек, поглощает ароматные ягоды восставших сосцов.
Оба на пределе в предвкушении предстоящего десерта, переживают заранее его изысканный вкус, но пытаются продлить как можно дольше любовный танец.
Насытившись вдоволь сладостью нежнейшей кожи, Антон осторожно снимает с Лизы верхнюю одежду, осторожно укладывает на кровать.
У девушки, трепещущей от томления, прикрыты глаза, до предела расслабленна поза. Лишь подрагивающие веки и волны эмоциональной мимики выдают перезревшее желание, готовое взорваться.
Сильнейшее возбуждение и азарт выдают спонтанные конвульсии то одной, то другой частички животика, такого притягательного, такого нежного, требовательно влекущего к себе, словно мощнейший магнит.
На уровне резинки трусиков вызывающе топорщится дорожка кучерявых волосков, обозначающих начало бесконечного пути в средоточие наслаждений.
Ещё немножко усилий, приятных и сладких, и дразнящая цель будет достигнута.
Девушка застыла в порочном оцепенении: нетерпеливая, готовая впустить в себя целиком и полностью вздыбленное начало милого друга, требовательно ожидая продолжения.
И оно последует.
Нужно лишь немного сосредоточиться и тогда…
Говорят, что в этот момент происходит гормональный взрыв, череда обыкновенных химических реакций к которым причастны разве что нескромные мысли. Возможно, это так, но влюблённые уверены, что это их эмоции, их чувства.
Какое им до этого дело? Они готовы стараться, независимо от природы восхитительных ощущений, день и ночь, день и ночь.
Только он и она, она и он. И пусть весь мир подождёт.
Впрочем, окружающее к излияниям чувств настолько толерантно, что страстей и вожделений попросту не замечает.
Для Большой Жизни частный случай незрим, он – лишь один из миллионов похожих событий и движений, не имеющих индивидуальной ценности.
Ну и пусть. Главное, что это предельно важно для самих влюблённых.
Много ли человеку надо? От богатства и изобилия такого счастья не случается. Только от безумства. От страсти обоюдной.
Влюблённые, несмотря на чувства, тоже скандалят, уставая порой от слишком тесного общения. Тогда им хочется побыть в тишине и в одиночестве. Это тоже нормально.
Но почти сразу они понимают, что вместе тесно, а порознь невозможно.
На то она и половинка, что нет без неё целого. Есть только боль, тоска, пустота и печаль. Этого добра в жизни и без того довольно. Зачем же их взращивать?
Оказывается, мириться, не менее увлекательное приключение, чем сама любовь.
Чаще уступает Антон. Не потому, что не прав. Первый шаг легче сделать более сильному партнёру. Он мужчина всё-таки и немного старше Лизы.
Его девушка этим правом бессовестно пользуется. Тем более теперь, когда появилось для этого веское обстоятельство.
Лето пролетело незаметно. На днях свадьба, к которой всё готово.
Родители Антона, его братья, все уже приехали. Готовятся к событию.
Антону по такому случаю дали неделю отпуска.
Лиза успела здорово измениться: животик совсем незаметен, даже платье специального покроя не пришлось шить, но позвоночник стал похож на изгиб гусиной шеи. На лице веснушек прибавилось: потешных, чувственных.
Зато невесту тошнить перестало. Но, взамен или довеском появились капризы. Говорят, это нормально. Ну, не знаю.
Свадьбу сыграли не сказать, чтобы шумно – традиционно, согласуя с местными обычаями.
После свадьбы сенокос подоспел. Антон потихоньку эту науку освоил.
Часто с ночёвкой на покосе оставались. Траву лучше по росе валить, с раннего утра, а днём вздремнуть можно прямо в прокосе. Или под деревцем на одеяле.
Погода стояла чудесная. Духмяный запах свежескошенной травы и подсыхающего разнотравья просто душу наизнанку выворачивал.
Кругом цветы: направо полевые, налево лесные. Ягоды наливаются, птицы поют, кузнечики стрекочут.
Вечерами сверчки светятся синим холодным пламенем, как звёзды, созвездий на ночном небе не сосчитать. Вёдро.
