Толкнув дверь, я вошла внутрь и пораженно замерла. Той опрятной девичьей комнаты, которую я помнила, больше не было. Ничего моего там больше не осталось – теперь это было логово дяди Гриши, провонявшее его сигаретами, перегаром и кислым запахом пота. Он починил половицу, которая спасла меня от него, и убрал старый ковер. Сейчас прямо на дощатом полу валялись его носки. На столе, где я делала уроки, стояла полная пепельница с горой окурков, от которой разило куревом. На подоконнике, где раньше лежали мои учебники, выстроилась батарея пустых пивных бутылок. А с дверцы шкафа, где я хранила свои вещи, теперь свисали его трикотажные штаны. Кровать была не заправлена, на ней валялись его мешковатые семейные трусы. На спинке кровати висела его мятая футболка с темными пятнами, при виде которых меня замутило, когда я представила мясника за работой.
Я пулей выскочила оттуда и выбежала на крыльцо, хватая ртом воздух. Придется потрудиться, чтобы расчистить мою комнату и весь дом от следов пребывания дяди Гриши. Мне хотелось быстрее приступить к генеральной уборке. Надеть резиновые перчатки, побросать все его пожитки в мусорный мешок и выставить за забор. А лучше сразу сжечь!
А пока мне не хотелось заносить в дом даже пакет со своими вещами. Я оставила его на ступенях, когда побежала спасать маму, и он все так же стоял на крыльце.
Скрипнула калитка, и я резко обернулась, готовая снова схватить топор и гнать со двора ненавистного дядю Гришу. Но в калитку робко протиснулась Аська, держа пластиковый лоток, обернутый полотенцем.
– Даш, ты голодная? Я тебе пирогов принесла… Сама напекла.
– С мышьяком? – не удержалась я.
– Ну зачем ты так, – Аська шагнула ко мне, протягивая свой лоток в знак примирения.
На меня повеяло запахом домашних пирогов, которых я не ела с тех пор, как умерла бабушка. И глаза заволокло пеленой.
– Ты чего, Даш? – Аська испуганно охнула. – Боров тебя обидел?
– Боров? – непонимающе всхлипнула я, вытирая слезы, текущие по щекам.
– Ну, мясник этот, – Аська неприязненно поджала губы. – У меня от него мурашки по коже. Когда он на меня смотрит, как будто мысленно разделывает на филей и окорок.
Я нервно хмыкнула от этого неожиданно меткого сравнения. Аська не знала, почему я сбежала из дома. Я никому не рассказывала об этом, даже ей. Только Кириллу. Но мне казалось, что Аська догадывается.
– Поешь, Даш, – Аська откинула крышку с лотка, и запах пирогов усилился. – Ты же с дороги, а у этих, поди, кроме водяры, и поесть нечего.
Да, не таким я представляла свое возвращение домой. Но сейчас, взяв теплый пирожок Аськи, я почувствовала себя лучше. А откусив вкусное тесто с сочной капустной начинкой, я простила Аське ее предательство. Она заулыбалась, прочитав это по моим глазам.
Мы присели на крыльцо, как в детстве. Аська поставила пирожки мне на колени и, пока я жевала, спросила:
– Ты как – на денек или задержишься?
– Поживу пока. Порядок наведу в доме. Да и мать надо спасать.
– Это хорошо, – покивала Аська. – Вот только… – Она осеклась и повернула голову к забору.
– Что только?
– Боров от твоей матери так просто не отстанет. Ему жить негде. Он уже ваш дом своим считает.
– Отстанет, – пообещала я. – Иначе я на него заяву в полицию накатаю. У меня и запись есть, как он мать бьет.
Аська ничего не ответила, как будто не очень-то верила, что запись поможет. Ну, это мы еще посмотрим! Теперь, подкрепившись, я почувствовала себя лучше и была полна сил.
– Спасибо, Ась, – я протянула ей лоток, в котором еще оставалась половина пирожков, но она замахала руками.
– Оставь! Потом доешь.
Я занесла пироги в дом и только сейчас обратила внимание на то, что на кухонном столе стоит лишь бутылка водки, почти пустая, две стопки и банка соленых огурцов. А ведь Аська оказалась права – есть в доме нечего. Я заглянула в пустой холодильник и вышла на крыльцо.
Аська еще топталась во дворе.
– В магазин схожу, – сказала я, спускаясь к ней. – Продукты купить надо. И химию для уборки.
Было уже темно, и я, спохватившись, глянула на экран айфона. Восемь вечера. Раньше в это время сельский магазин уже закрывался, и мама возвращалась с работы домой.
– Работает еще магазин?
– Теперь до девяти, – кивнула Аська и вышла за мной за ограду.
Я думала, Аська свернет к себе домой, но она прошла мимо и зашагала рядом со мной.
– Помогу тебе продукты донести, – сказала она, глядя в сторону.
Я спрятала улыбку. Аська так старалась заслужить мое прощение, что я больше не могла на нее сердиться.
– Это розовая, с антеннами, – сама начала Аська, – представилась твоей подругой и сказала, что снимает репортаж о тебе. Мол, хочет показать, как девчонка из низов добилась успеха…
– Наврала. Никакие мы с ней не подруги. Этим роликом она меня разоблачить хотела.
– Ты уж прости меня, Даш. Я же не знала, что ты скрываешь о себе… – Хоть Аська и извинялась, в ее словах прозвучал укор за то, что я стыдилась деревни и своего прошлого.
– Да я сама виновата, – вздохнула я. – Обманывала всех, придумала себе красивую жизнь.
