Прямо в спортивном костюме и тапках я спустился в регистратуру, где меня уже ждала мама с пакетом теплых вещей. Я просил ее не приезжать, но разве мама послушает? Она обняла меня, уткнувшись макушкой в грудь, и я крепко прижал ее к себе.
– Привет, мам!
Перед выпиской я уточнил у врача, не представляю ли я опасности для окружающих и не следует ли мне пока воздержаться от контактов, но врач уверенно заявил, что я могу вести прежний образ жизни. И теперь я мог обнять маму безо всяких опасений.
– Что же ты мне ничего не сказал, Кирюша? – упрекнула она, глядя на меня повлажневшими глазами. – Я ведь ни сном, ни духом…
– Ну, зачем тебя напрасно волновать. Все же обошлось.
Заказав такси домой, я накинул куртку и переобулся в ботинки. Пока собирался, взглядом искал Дашу в большом людном холле. Хотя и знал от медсестры, что в этой больнице такой пациентки нет, но вдруг она ошиблась и Даша все это время была рядом, а сейчас ее как раз выписывают?
– Кого-то потерял, сынок? – заметила мама.
– Да, одну девушку, – признался я, стараясь не выдать своей тревоги и не думать о том, что Даша сейчас лежит в реанимации под аппаратом ИВЛ, поэтому не выходит в эфир. – Но я обязательно найду.
Мама бросила на меня любопытный взгляд, но больничный холл был не местом для задушевных разговоров, и я встал со стула, увлекая ее к выходу.
Автобус свернул с оживленной трассы, и за окном потянулись поля, еще укрытые снегом, как серой шалью, да голый лес. Середина марта – а как будто я вернулась в ненастный февраль. Прильнув к стеклу, я мысленно фотографировала сторис для блога. Силуэты деревьев на фоне хмурого неба – как иллюстрация к готическому роману. Забавная вывеска на сельском магазине. Мужчина, набивающий багажник автомобиля пачками гречки, макарон и туалетной бумаги. Куда так много-то? А вот деревенская модница, вышагивающая в леопардовом пальто и на шпильках по разбитому тротуару. Моим подписчикам она бы понравилась.
Хотя мой Инстаграм был удален уже три дня, привычку так просто не искоренить. Я скучала по блогу, который стал частью моей жизни. Да что там – вся моя жизнь крутилась вокруг Инстаграма. Там были мои друзья, моя работа, все мои интересы. За три года блог стал моим домом, который я с любовью возводила по кирпичикам, украшала стильными фотографиями, приглашала гостей, развлекала беседой, а они взамен дарили мне букеты лайков. И теперь я чувствовала себя потерянной, ведь в реальной жизни меня никто не ждал. Ни подруги, ни семья, ни Кирилл…
Мелькнула мысль, что теперь, когда я удалила блог, Кирилл даже не сможет со мной связаться. Но я отогнала ее – если бы хотел, написал бы раньше! Напрасно надеяться, что я для него что-то значу. Ведь Кирилл по первому зову бросился к Веронике, оставив меня за спиной. Мы даже не простились.
Меня угнетало другое. Удалив блог, я признала свое поражение. Анжела с розовыми дредами выставила меня обманщицей, которая годами врала своим подписчикам. А я даже не обратилась к тем, кто все это время был со мной рядом – писал комментарии, ставил лайки, следил за моей жизнью и поддерживал. Просто сбежала из соцсетей, как трусишка. И сейчас я чувствовала свою ответственность перед подписчиками. Они заслуживают того, чтобы узнать правду от меня. Мою правду, которую у меня не хватало духа им поведать. Но теперь, когда мне было нечего терять, я была готова.
Автобус приближался к пункту назначения, когда я заново установила Инстаграм на айфоне и восстановила свой блог.
На остановке со мной вышли несколько человек, которых я не знала. Поймав на себе их любопытные взгляды, я набросила капюшон от куртки и зашагала в сторону дома. Миновала продуктовый магазин, где когда-то стояла за прилавком, подменяя пьяную мать. От Аськи я знала, что маму уволили из торговли за пьянство и сейчас она работает в свинарнике у местного фермера – на самой грязной и плохо оплачиваемой работе.
Дорога под ногами была разбитой, приходилось то и дело обходить лужи, а на обочине у забора лежали кучи талого снега и мусора. Живя в Москве, я уже забыла о том, как неприглядно выглядит деревня в межсезонье. Это зимой снег укрывает дворы, поля и крыши нарядной белой вуалью, превращая каждый покосившийся домик в сказочный, а дорогу – в белый гладкий ковер. А летом пышная зелень маскирует недостатки, заслоняя собой некрашеные фасады, просевшие ставни, ветхие крыши. Даже самый неухоженный домишко преображается в окружении цветущих яблонь, сирени и жасмина. Но поздней осенью и ранней весной деревня стоит нагая и неопрятная, со всеми своими изъянами, разрухой и бездорожьем. По сравнению с красавицей Москвой, которая щеголяет чистыми тротуарами, сияющими вывесками и ожерельями фонарей, родная деревня казалась мне древней старухой, которая давно махнула на себя рукой и доживает последние дни, латая последнюю рубаху и кутаясь в изъеденную молью шаль.
