Случайные обстоятельства предопределили встречу Дженни и Алана. Эта встреча вовлекает их в бурный водоворот страстей, опасных приключений, чудесных открытий. Могли ли они предположить, что в этом хитросплетении интригующих событий, проблем и душевных волнений родится всепоглощающая страсть и искренняя нежная любовь?..
Стояла золотая осень. Краски были настолько яркими, что, казалось, деревья охвачены гигантским пожаром. На пылающем озере сновали утки, собираясь улетать в теплые края. А необъятное небо было пронзительно-синим.
По живописной тропинке, петляющей среди вековых кедров и пламенеющих огнем кленов и осин, полого спускающейся прямо к озеру, шел незнакомец с рюкзаком за плечами, одетый в потертые джинсы, клетчатую байковую рубаху и ветровку защитного цвета.
Дженни вытянула лодку подальше на берег, села на мостки, которые она гордо именовала причалом, и стала наблюдать за приближающимся мужчиной.
Она отметила, что незнакомец высокий и худой, но довольно крепкий. Несмотря на заметную хромоту, вид у него был вполне внушительный и, насколько она могла судить на расстоянии, надменный и самодостаточный. Впрочем, первое впечатление часто бывает обманчивым, напомнила она себе.
Дженни мысленно отругала себя за то, что гадает о характере незнакомца, когда ей следовало бы насторожиться и задуматься, что он здесь делает. В это время года мало кому из посторонних придет в голову приехать сюда, в эту глушь. Она могла бы поспорить на что угодно, что этот заявившийся невесть откуда и зачем незнакомец не из ее потенциальных клиентов, по крайней мере он не походил ни на одного из них. Правда, пансион «Кедры» привлекал на неделю-другую некоторых городских жителей, уставших от бесконечной суеты, мечтающих порыбачить и ищущих уединения. Но этот угрюмый русоволосый горожанин, судя по всему, отродясь не держал в руках удочки и весь его облик как-то не вязался с окружающей действительностью.
Когда он подошел ближе и его резкие, мужественные черты лица стали яснее видны в осенних сумерках, Дженни почувствовала, что мужчина в любом месте был бы белой вороной.
Внутренний голос шепнул ей, что этот человек, который нигде не находит себе покоя, возможно, слишком много пережил и повидал на своем веку. А его угрюмость была, скорее всего, итогом одиночества, и оно казалось столь глубоким, что, пожалуй, могло соперничать с ее собственным.
Дженни мысленно встряхнулась. С какой это стати она пытается проводить параллель между собой и этим незнакомцем? С чего вдруг решила заняться психоанализом? Осторожнее, Дженифер Моррис, предостерегла она себя, пока еще не вполне понимая, что именно в нем возбуждает ее интерес. Вместо того чтобы стоять тут и глазеть на странного незнакомца, лучше бы сбегала в сарай и взяла ружье, которое она держала заряженным на случай, если придется отпугивать иногда забредавшего на территорию пансиона медведя.
Да, что-то она непростительно расслабилась, чего с ней раньше не случалось. Наверное, все дело в том, что сегодня она слишком устала. Мне не нужно никаких сложностей. У меня их и без того с лихвой, подумала она, привязывая лодку к металлической опоре мостков. Руки почему-то плохо слушались ее. Морской узел, которому когда-то давно научил ее отец, никак не хотел завязываться. Она негромко, но отчетливо выругалась.
Снупи, спавший до этого в траве в нескольких шагах от нее, проснулся. Рыжий ньюфаундленд резко подскочил, длинная шерсть у него на загривке встала дыбом при виде незнакомца. Дженни готова была расцеловать пса за то, что он привел ее в чувство. У Снупи по крайней мере здоровые рефлексы, поэтому он оскалил зубы и предупреждающе зарычал.
Мужчина замер на месте. Он бросил взгляд на Снупи, который, спасибо ему, отлично сыграл роль надежного защитника.
– Могу я вам чем-нибудь помочь, мистер? – спросила Дженни, безуспешно пытаясь как следует затянуть скользкую веревку. Вытирая руки о шорты, она с легкой заинтересованностью взглянула на незнакомца, пытаясь отделаться от странного тревожащего чувства, которое он у нее вызывал.
Дженни встретилась с пронзительным взглядом, и это лишь усилило ее тревогу. Глаза у незнакомца были серо-стальные, каким бывает небо поздней осенью при приближении снегопада. Взгляд был жестким и тяжелым, в глазах угадывалась какая-то глубокая внутренняя неудовлетворенность, какая-то неукротимость, которая напоминала волны на озере во время бури. Дикие, дерзкие, изменчивые.
– Для начала было бы неплохо, если бы вы приказали своей собаке отойти.
Голос его уже не явился для нее неожиданностью. В полном соответствии с ее представлениями он оказался низким, хрипловатым и довольно резким.
Ей потребовалось сделать над собой усилие, но она встретила его каменный взгляд не моргнув глазом.
– Снупи не тронет вас, если вы будете хорошо себя вести.
– То есть если не буду делать резких движений и не стану приставать к вам? – уточнил он.
– Вот именно, – подтвердила Дженни, хотя на самом деле не чувствовала никакой уверенности. Надо было знать Снупи. Эта собака была самым дружелюбным существом на свете, и ее сторожевых рефлексов хватало не более чем на пару минут. Вот-вот его грозное рычание сменится дружеским поскуливанием. Шерсть на спине уже не стояла дыбом, и Дженни подозревала, что ему уже стоило больших усилий не завилять хвостом.
