- Владелец творческого объединения N*, - просто ответил Игорь и сделал вид, что не заметил, как поперхнулся Глеб, но внутри как пацан обрадовался произведенному эффекту. Уж тот-то был наслышан о деятельности одной из крупнейших в России медийных корпораций. Продюсирование, концертная деятельность, организация лучших шоу, выпуск собственного лицензионного контента, самые популярные и знаменитые персоны – вот, что попадало в сферу влияния этого магната. – Я считаю большой удачей то, что мы вот так встретились сегодня, я давно ищу нечто свежее и интересное, а вы – просто огромная удача для любого продюсера.
Ибрагимов спокойно выслушал комплименты, лишь склонил голову в коротком благодарном кивке. Он на пару секунд задумался, наморщив лоб, повернулся к Глебу.
- Что у нас со временем?
Глеб понял его с полуслова.
- Думаю, нам лучше продолжить переговоры в другом месте. Сегодня или завтра, как вам будет удобнее?
- Завтра, если вы не против, - ответил Игорь, вставая. Он исчерпал запас своих сил на сегодня, глаза уже попросту слипались. Роман и Глеб также встали, собираясь уходить. – После обеда, вас устроит? Отлично. Я вам позвоню.
Молодые люди ушли вперед, а Игорь чуть задержался, с удовольствием и не спеша оценив вид сзади. Да… Охота началась, и азарт, медленно закипающий в крови, взбодрил все его рецепторы. Уже не сопляк, но еще очень молодой, сочный как спелый персик, раскованный и живой, Глеб всё больше ему нравился. И задница у него была что надо, уж ее-то он изласкал взглядом всю, лениво думая о том, что еще только предстоит. Он не спешил. Он уже научился ценить и смаковать ожидание праздника не меньше, чем сам праздник. И его праздником на месяцы вперед стал Глеб, пусть сам он об этом еще и не подозревал.
Глеб проснулся глубокой ночью, с трудом разлепив ресницы. В наглухо закрытые створки пластиковых окон дорогого отеля не долетало ни единого звука с улицы, кондиционер бормотал так тихо, что к его шуршанию еще нужно было прислушиваться. Но что-то же разбудило его посреди ночи? Звук повторился. Глухой, похожий на приглушенный стон. Приподняв голову, Глеб прислушался, а затем, чертыхнувшись, вскочил с постели и ринулся в соседнюю спальню, на ходу подтягивая «боксёры».
В спальне Романа горел ночник, постель была разобрана и смята, на полу лежал раскрытый ноутбук, по экрану которого уже вились цветные петли скринсейвера. Самого Романа в комнате не было, но из-под двери ванной в общем коридоре выбивалась полоска света. Глеб отчетливо услышал глухой удар, снова и снова. Бряцнуло стекло о стекло, словно что-то свалилось в раковину. Он толкнул дверь, и затарабанил, когда та не поддалась.
- Эй! Ромка, ты живой там? Что случилось?!
Все звуки смолкли, за дверью на несколько секунд повисла тишина, после которой послышалось негромкое:
- Все нормально. Ложись, пожалуйста, хорошо? Я скоро приду.
- У тебя три минуты, - предупредил Глеб тоном, который Роман хорошо знал. Не в его правилах было грозить и уговаривать. Он ставил в известность. И если через три минуты не дождется – отелю придется подыскать в этот люкс новую дверь, а если понадобится – то и новую стену.
Зашумела вода, послышался плеск и яростное шмыганье носом. Глеб терпеливо ждал, сложив руки на груди и опираясь плечом о притолоку. Через пару минут дверь открылась и на пороге появился его друг, но в таком виде, что у Глеба неровно стукнуло сердце. Давно, лет десять уже, как он не видел Ромку таким несчастным, заплаканным и совершенно убитым.
- Глеб… - прошептал он, передернув плечами, пряча дрожащие руки в карманы гостиничного халата. – Глебушка…
Губы жалко дрогнули и Ромка бросился ему на шею, содрогаясь в рыданиях и воя в голос. Глеб терялся в догадках, что могло довести его до такого состояния, мысли метались, но прежде всего нужно было побеспокоиться о его заикающемся от слез друге, что едва мог стоять на подгибающихся ногах.
- Эй… Ну, ну, успокойся… Пойдем-ка со мной. Пойдем… И всё расскажешь…
Обняв его за плечи, Глеб увел Ромку в свою спальню, подальше от света, режущего глаза и мешающего говорить, пинком прикрыв дверь. Уложил, укутал в одеяло, чувствуя, что по телу танцора волнами пробегает крупная дрожь, бегом сгонял в гостиную, где в ручной клади лежала аптечка, вернулся с успокоительным и напоил своего подопечного, с уговорами, как малое дитя.
Когда истерика немного схлынула, и Роман, прижимавшийся к нему и вздрагивавший снова и снова, притих немного, Глеб решился прошептать, не прекращая мягко поглаживать его плечи и спину:
- Можешь говорить?
Тишина повисла на несколько минут. Он терпеливо ждал, помня, как опасно было прежде давить на Романа, когда у него начинался нервный срыв. А их было довольно много после того, как у него, шестнадцатилетнего мальчишки, на руках умерла мама. При всей своей внешней невозмутимости, иногда Роман казался ему таким болезненно хрупким, что за него становилось до одури страшно.
- Андрей жив, - прошептал, наконец, Ромка, едва слышно, не открывая глаз. – Он… коммерческий директор в «N*». Представляешь? Столько лет прошло…
