Она почувствовала желание и голод. И то и другое сразу. Она сладко потянулась, и из ее спутанных волос выпала маленькая зеленая ракушка, которая запуталась в черных сетях ее локонов накануне, во время ночного купания. Она сразу вспомнила о Мартине, но отогнала воспоминание — не хотела, чтобы малейшая тень омрачила ее радость.
Давид приготовил ей на завтрак огромное блюдо тропических фруктов. Перед этим он принял душ и появился в дверях свежий, в пушистом халате, благоухающий сандаловым деревом и спелой гуайявой. В руках он держал поднос, вокруг которого порхала, радуясь возвращению Фьяммы, счастливая Аппассионата. Сегодня Давид показался Фьямме особенно красивым. Она с жадностью глотала кусочки папайи, дыни, арбуза и гуайявы. Потом принялась за сочное манго, вся перепачкавшись соком. Обсосала всю косточку, не оставив ни капли душистой влаги. Когда-то в детстве Фьямма высушивала манговые косточки на солнце, а потом рисовала на них глаза, нос, рот и разноцветные волосы. У нее были десятки "кукол-косточек". Она играла с ними во дворе, пока старшие сестры были в школе. Ей нравилось забираться на манговое дерево и подражать пению птиц, чтобы мать думала, что это они с нею разговаривают.
Пока Фьямма завтракала, мысли ее перескакивали с прошлого на будущее, не задерживаясь на настоящем. Она подумала, что следовало бы известить секретаршу, что она не придет, но потом послушалась голоса лени: если уж быть безответственной, то во всем. Никому она звонить не будет. Пусть ждут в приемной, пока не надоест.
Давид зачарованно смотрел на нее. Ему казалось, что он ни разу не видел Фьямму такой: по-детски непосредственной, разрумянившейся от возбуждения. От нее исходила заразительная, сумасшедшая веселость. Давид не мог больше сдерживаться. И она снова была податливой, нежной, влюбленной. В тот день она праздновала свое освобождение.
Фьямма решила переехать к Давиду, уверенная, что в новом доме ей будет легче начать новую жизнь. Ей понадобилось несколько недель, чтобы подготовиться к переезду. Все, что она захотела взять с собой, уместилось в небольшой чемодан, да еще в самой глубине сердца она уносила боль, связанную с этим местом. Церемония прощания была грустной и торжественной: Фьямма укутывала белыми простынями кресла, диваны, скульптуры, столы, фотографии, вазы, картины, лампы и прочее. Можно было подумать, что она собирается в долгое путешествие и сама не знает, когда вернется. Она заклеила черной бумагой окна, чтобы солнечный свет не проникал внутрь, задернула шторы, свернула ковры. Потом поднялась на чердак, где хранились ее собственные воспоминания и вос-поминания ее мужа, и наткнулась там на деревянный ящик, в котором Мартин хранил свои раковины. Она не смогла удержаться и открыла его. И сердце ее едва не разорвалось — Фьямма не подозревала, как далека она еще от исцеления. В ящике, покрытые толстым слоем пыли, лежали самые красивые раковины, которые они собрали в те дни, когда их любовь только начиналась. С каждой раковиной была связана своя, дорогая сердцу история. Фьямма пролила над ними последние слезы, что у нее еще оставались. Слезы вытекли, словно реки из глубин ее души, переполнили ящик, раковины всплыли, и соленая влага начала медленно кружить их. И тогда Фьямма поднялась и быстро сбежала по ступеням вниз. Она больше никогда не переступит порога этого дома. В этих стенах живет прошлое, которое приносит ей только страдание, а она хочет радоваться жизни. Закрыв за собой дверь, Фьямма наклонилась, чтобы подсунуть под нее ключ — наверное, хотела таким образом лишить себя возможности войти, если вдруг когда-нибудь ей этого захочется, но потом передумала: она бросит ключ в море на том самом пляже, где они с Мартином встретились и полюбили друг друга. Путь утонет, и пусть утонут вместе с ним все воспоминания. Она решила сделать это сейчас же, чтобы потом еще раз не передумать.
Фьямма шагала к пляжу, сжимая в кулаке единственный ключ от своего дома. Она понимала: то, что она собирается сделать, не эксцентричная выходка: это акт отречения. Бросив ключ в море, она уже никогда не вернется к прежней жизни.
Дойдя до кромки воды, она прислушалась, но не услышала привычного шума волн: море было удивительно спокойным и молчаливым. Оно не захотело петь для нее. И тогда, размахнувшись, Фьямма со всей силой бросила в море маленький бронзовый ключ, и он, упав в воду, как золотая капля, погрузился в глубину.
