У Эстрельи был свободный график работы — она работала бесплатно, просто потому, что эта работа доставляла ей удовольствие. Так что она могла позволить себе на несколько месяцев взять отпуск, оставив "Любовь без границ" на свою помощницу Эсперансу Гальярдо. Эстрелья была женщиной обеспеченной: ей досталось большое наследство от родителей, сколо-тивших неплохое состояние на продаже большой тек-стильной фабрики.
После их смерти — родители погибли в автомобильной катастрофе — Эстрелья оказалась наследницей большого количества акций, вложенных в очень надежные предприятия: от фабрик, производящих мыло и бумагу, до банков. Но материальное благо-состояние не удовлетворило ее духовных потребностей. Холодильник ломился от продуктов, шкафы не запирались — так много было в них одежды, а жизнь самой Эстрельи становилась все более пустой. Она пыталась заполнить пустоту поездками в самые дале-кие уголки земли, где помогала голодным и страждущим, чувствуя себя их спасительницей. А сама между тем тоже была жертвой — жертвой своего благосостояния, потому что одно дело "иметь", а другое — "быть". Она же, благодаря наследству, имела все, но не была ничем.
После того как в жизни Эстрельи появился Мартин, все изменилось. Сейчас богатство было лишь средством сделать ее счастье еще полнее. Узнав о том, как поступили с Мартином в его газете, Эстрелья сразу же предложила ему деньги, связи и адвокатов — все, что нужно, чтобы вернуть утраченное. Или, по крайней мере, чтобы не жалеть об утраченном. Но Мартин, со свойственной ему щепетильностью, отказался от ее помощи — не хотел смешивать деньги и любовь. Однако расходы на поездку в Италию пришлось все-таки возложить на Эстрелью. И пока Мартин улаживал формальности, связанные с уходом из газеты, она все свое время посвящала подготовке к путешествию. Эстрелья не скупилась: заказывала самые романтические люксы в лучших отелях каждого города и каждой деревеньки, которые они, с энтузиазмом молодоженов, планирующих медовый месяц, выбрали на карте Италии. Эстрелья впервые тратила деньги для собственного удовольствия. Она хотела, чтобы эта поездка стала незабываемой для Мартина.
Их разбудила стюардесса, разносившая завтрак. Но они еще не перестроились на новое время, и есть им пока не хотелось. Они только протерли лица горячими влажными салфетками, которые подала стюардесса, и взглянули в иллюминатор, за которым сияло солнечное утро. Потом молча переглянулись, и каждый прочел в глазах другого множество самых горячих обещаний.
Когда они приземлились в аэропорту "Фьюмичино" ("Леонардо-да-Винчи"), их уже ждала машина, которая и отвезла их в отель. Все семь холмов прекрасно просматривались из окна их номера в отеле на Пьяцца Тринита-деи-Монти, гордившемся тем, что отсюда открываются самые лучшие виды на Рим.
Приняв душ, они не меньше часа провели в постели, отмечая начало "медового месяца", а потом отправились бродить по Вечному городу. Эстрелья пришла в неописуемый восторг, увидев с высоты огромной каменной лестницы десятки мансард, на балконах и лоджиях которых, как и в ее собственной лоджии в Гармендии-дель-Вьенто, в изобилии росли цветы и кусты, в зелени которых укрывалось множество ангелов.
На ступенях лестницы Тринита-деи-Монти, по которым они спускались, обнявшись, сидели уличные музыканты и загорающие студенты. Всюду виднелись вазоны с цветами. Мартин словно помолодел, снова вдохнув воздух весеннего Рима. Когда он впервые спускался по этой лестнице, на нем была сутана, а мысли и устремления были очень далеки от его нынешних мыслей и устремлений. Его карибская юность поблекла тогда рядом с этим великолепием: пышностью барокко, богатством истории, воплотившимися в жизнь мифами. Рим оказался совсем не таким, каким представлял его себе юный Мартин. У него было тогда ощущение, что некий сумасшедший коллекционер сыграл дьявольскую шутку, смешав любовь, память, забвение и цинизм с обелисками, статуями, закоулками, катакомбами, камнями, фонтанами и стенами, а потом выплеснул всю эту мешанину на зеленые холмы, создав самый прекрасный в мире хаос.
Здесь ничего не изменилось, думал Мартин. Итальянцы все так же кричат, за столиками многочисленных кафе все так же сидят, попивая капучино и эспрессо, сотни туристов всех оттенков кожи, переговариваясь на всех языках мира. Рим по-прежнему гостеприимно открывал всем объятия.
Спустившись, они уселись возле фонтана "Баркаччиа", любуясь великолепием лестницы, по которой только что спустились. Лестница утопала в цветущих азалиях, и даже ступени были усыпаны воздушными лепестками. Рим готовился к празднику весны. И в этом Эстрелье и Мартину повезло — Италия встречала их цветами.
