Любовь неукротимая полностью

Желтый цвет ей к лицу. Габриэль Деверо не сводил глаз с грациозной молодой женщины, кружившейся по залу в изящном танце. Он не мог вспомнить названия белых цветов, вышивкой которых был украшен едва задевавший паркет подол ее лимонного платья.

Ему никогда не нравились блондинки в желтом. Они меркли в толпе, подобно одноцветному рисунку, очертания которого не воспринимал глаз. Но леди Пенелопа была иной. Она сияла, словно летнее солнце, затмевая окружающих. Габриэль знал ее всего несколько дней, однако успел проникнуться обаянием этого волшебного света. И не удивительно, что Майкл выбрал в жены именно ее: ординарных людей он попросту не замечал.

– Что, уже вожделеешь очередную невесту нашего кузена?

Габриэль стиснул зубы от возмущения и все же удержался от грубого ответа. В любом случае Эдвард, а именно его тихих шагов не услышал Габриэль, даже будучи менее пьяным, не смог бы оценить и самую язвительную, остроумную реплику.

– Глупости, – нехотя ответил Габриэль. Конечно, никакого чувства к леди Пенелопе он не испытывал. Однако пока следил за счастливой парой, кружившейся в легком вальсе, все его тело пробирала какая-то странная дрожь. Он с трудом оторвал взгляд от танцующих и вновь посмотрел на младшего брата. Ну конечно, опять этот припухший, покрасневший нос! С каких пор Эдвард пристрастился к выпивке?

Между тем ночь только начиналась.

Габриэль заглянул в хитрые глаза брата и понял: тот распознал причину его скверного настроения. Проклятье! Каким бы пьяницей ни стал Эдвард, он все же знал Габриэля лучше, чем кто бы то ни было.

Неужели это ревность? Он снова перевел взгляд на танцующих: как будто проиграет пари, если перестанет смотреть. Габриэль заставил себя остановить взгляд на кузене Майкле, бароне Мантоне Третьем, губы которого расплывались в блаженной улыбке. А почему бы ему не радоваться? Похоже, он нашел настоящую долгожданную любовь.

И именно это не давало покоя Габриэлю. Он не ревновал красавицу – он завидовал чужому счастью. А есть ли на свете женщина, способная вернуть его улыбку? Нет, вряд ли.

Габриэль отвел взор.

– Что ж, теперь слишком поздно, – сказал Эдвард, глотнув из бокала, – для нас обоих.

Габриэль бросил резкий взгляд на брата, в голосе которого распознал гнев. Ведь Эдвард не смотрел, подобно Габриэлю, ни в сторону танцующих, ни тем более на новобрачных. Он не сводил глаз с дальнего угла бального зала. Габриэль глянул туда и обнаружил Амелию, жену Эдварда, бессовестно флиртующую с известным повесой.

Эдвард залпом допил остатки пунша и вытер губы рукавом.

– Извини, брат, – бросил он, прежде чем удалиться.

Проклятье! Проклятье! Габриэлю пришлось последовать за ним. Теперь он глава семьи – как бы ни чужда была ему эта роль. Поэтому он обязан на корню пресечь любой инцидент, способный сорвать свадебный бал.

Габриэль замедлил шаг. Эдвард же резко обернулся, посмотрев в сторону жены, и, едва не снеся с петель двери, вылетел во тьму ночи. Габриэль удрученно посмотрел вслед брату. Да, многое изменилось. Для всех них.

– Лорд Бромвич?

Габриэль вздрогнул, когда чья-то рука в перчатке коснулась его предплечья. Он сжал руки в кулаки, прежде чем осознал, что к чему.

– Ах… я… – Леди Пенелопа робко засмеялась: в такие моменты она выглядела намного моложе своих двадцати лет. Габриэль не знал, что она сейчас прочитала на его лице, однако ее светло-зеленые глаза удивленно расширились, и она мгновенно убрала ладонь с его руки. Его чрезмерная настороженность – вот что смутило девушку, как молниеносно надвигающееся штормовое облако омрачает солнечную погоду по весне. И Габриэль в свои двадцать семь почувствовал себя угрюмым стариком.

Он выдавил слабую улыбку, а все его тело словно после сильнейшего удара провалилось в бездну слабости.

– Леди Пенелопа, простите меня. Я… – Что он мог сказать? «Простите: я вас чуть не ударил по лицу?» После пережитой войны он не вполне адекватно реагировал на разного рода неожиданности. – Я задумался. Не услышал, как вы подошли…

– Конечно… – пробормотала леди Пенелопа, не показав обиды. Все же ее серьезный пристальный взгляд смущал его. – Я вас напугала, – понимающе кивнув, продолжила она. – Мне следовало быть внимательнее. Простите, милорд. Обещаю, подобное больше не повторится.

Габриэль заметил, что хмурится. Он еще плохо знал леди Пенелопу. Она что, смеется над ним? Или просто старается быть вежливой? Вряд ли она понимает, как повлияли на него долгие годы, проведенные в сражениях на фронтах Европы, так ведь? Сам он никогда не говорил об этом.