Я прошла в комнату, сердце билось в горле, наконец-то, наконец-то… Комната, как и в прошлый раз, была пуста, если не считать единственного стула, на котором сейчас сидел мужчина в широкополой шляпе. На окнах появились плотные шторы, в настоящий момент сдвинутые, настольная лампа стояла на полу, освещая ноги сидящего, обутые в черные, до блеска начищенные ботинки. Совершенно нелепая мысль мелькнула в моем мозгу: «Виктор был просто помешан на чистоте, ботинки у него всегда сверкали», а вслед за этой мыслью пришло разочарование: лицо под шляпой разглядеть было невозможно, оно скрывалось в тени.
Мужчина не был похож ни на одного из моих знакомых, то есть никого мне не напоминал. Рослый, плечистый… да в городе тысячи таких мужчин, начищенные ботинки и широкополая шляпа. Не помню, чтобы кто-то носил такие. Мне вдруг захотелось плакать от обиды, меня в очередной раз провели.
— Здравствуйте, — пробормотала я.
— Привет, — ответил он. — Привезла мои деньги?
— Да.
— Покажи.
Я расстегнула сумку.
— Вот они.
— Вытряхни на пол. — Я перевернула сумку, и из нее посыпались пачки долларов. — Отлично. Надеюсь, они настоящие. Твой любовник не очень-то похож на честного парня. — Я молчала, продолжая стоять с сумкой в руках. — Ты его любишь?
— Что?
— Ты любишь своего красавчика?
— Люблю.
— Так сильно, что захотела убить мужа?
— Я его не убивала.
Он засмеялся.
— Ладно. Проваливай.
Я повернулась и пошла к выходу.
— Подожди, — сказал он с усмешкой. — Иди-ка сюда. — Я сделала несколько шагов и замерла. — Ближе. Чего ты боишься? — засмеялся он. — Подойди… — Я сделала еще один шаг. — И вспомни, что я тебе обещал.
— Я привезла вам деньги, — покрываясь гусиной кожей, напомнила я.
— Деньги? Ах да, деньги. Знаешь, я передумал. Я не хочу этих денег. Только такие, как ты и твой любовник, думают, что деньги самое главное. Иди сюда.
— Я…
— Не заставляй меня злиться, не то твой дружок уже завтра же лишится головы. Ведь ты хочешь его спасти? Хочешь?
— Да.
— Ты можешь это сделать.
— Как?
Он опять засмеялся.
— Подойди ближе и встань на колени. Я сделала еще шаг, наклонилась и тогда увидела его лицо, закричала от ужаса и шарахнулась в сторону, не сразу сообразив, что на нем маска, дурацкая резиновая маска, которой неумные подростки любят пугать друг друга.
Он засмеялся громче и снял шляпу, передо мной была гнусная физиономия из фильмов ужасов, с нелепым гребнем на макушке, человек-ящерица.
— Хочется узнать, что под ней? — зашептал он, схватив меня за шею и придвинув к себе, потом лизнул мое лицо, а я зажмурилась от отвращения. — Не нравится? Придется потерпеть. А маску можешь снять, это нетрудно, одно движение, и нет маски. Только не советую это делать. Я ведь уже говорил, не будешь слушать папочку, я тебя накажу. Ты снимешь маску, а я… я вырежу твои красивые глазки. Красота твоя не очень пострадает, для меня по крайней мере. Мое лицо — это последнее, что ты увидишь.
Я закрыла глаза, чувствуя слабость и дурноту.
— Отпустите меня, — попросила жалобно. — Ведь я привезла деньги.
— Конечно, — хохотнул он, сдавив рукой мою шею. — И не вздумай орать, дрянь, не то языка лишишься.
Я не знаю, сколько прошло времени, я молила бога, чтобы все поскорее кончилось, но господь, должно быть, не слышал меня. Я узнала, что на свете есть вещи более страшные, чем постоянный давящий страх. И дело даже не в боли и унижении, а в том, что ты понимаешь: ты больше не ты, отныне ты не можешь чувствовать, жить, как жила вчера.
Я одевалась, сидя на полу, я хотела только одного — вырваться отсюда, не видеть этой жуткой физиономии, не чувствовать его рук.
— Мне можно уйти? — спросила я, поднимаясь.
— Топай. И захвати деньги. Они мне не нужны.
— Но…
— Что еще?
— Ведь вы обещали…
— Тебе? Тебе я обещал другое. Забирай деньги, пусть твой красавчик порадуется, что ты смогла их сохранить для него.
Механически двигаясь, я собрала деньги в сумку и направилась к двери.
На улице шел дождь. Я дошла до ближайшей подворотни и опустилась прямо на грязный асфальт. Посмотрела на свои дрожащие руки. Не было сил подняться и уйти и не было сил жить дальше. В подворотне показалась старушка с пуделем, взглянула на меня испуганно и попятилась назад. Должно быть, дикое зрелище открылось ее глазам.
Я вдруг засмеялась, провела рукой по лицу, точно пытаясь отделаться от наваждения, смех перешел в хохот, но быстро иссяк.
— Бери сумку и иди отсюда, — сказала я вслух, — иначе добрые люди вызовут милицию, а у тебя в сумке пачки долларов, придется как-то объяснять это…
Сережа спал на диване в гостиной. При моем появлении он поднял голову, сонно спросил:
— Уже утро? Почему ты так долго? — Я села в кресло, бросив сумку на пол. — Что в ней? — настороженно спросил он.
— Деньги, — устало ответила я. — Он не стал их брать.
— Как это не стал? — разозлился Сергей.
— Сказал, что передумал.
— Передумал? А фотография, кассета? Черт, ты мне объяснишь, что произошло? Что этому уроду от меня нужно? Почему он вернул деньги? — Гаевский подошел ко мне и тряхнул меня за плечи. — Ты меня слышишь?
— Оставь меня в покое, — взорвалась я. — Я ничего не знаю.
