Вика не без доли удивления поймала себя на том, что думает о Васине ровно. Ничего нигде не колыхнулось, ни в душе, ни в голове. Странно даже. Хотя почему странно? Говорят же, время лечит, а тут ещё и смена обстановки.
Валгаров был прав. Ладно, так и быть – она это признавала.
Хорошая клиника, присмотр специалистов, прогулки на свежем воздухе сделали своё дело. К ней вернулся полноценный сон, кошмары больше не тревожили. Сначала Вике было дико, другого слова не подберешь. Частный самолет, охрана. Никаких очередей в аэропорту. Всё для вип-персон.
Вика, скрепя сердце, согласилась принять и новый гардероб от Валгарова. Правда, минимальный. То, что необходимо на две недели. Не больше.
Ей предложили проехаться по бутикам и выбрать самой. Она отказалась. Ещё чего! Умом Вика понимала, что не может полететь в Израиль в одних потрепанных домашних штанах и вытянутой футболке, в которой её привезли к Булату. Но… Чертова гордость мешала думать здраво.
Вика сама себе напоминала капризного ребенка. Это как в детстве – родитель решил накормить неразумное чадо, чадо каверзится: «Это не хочу, это тоже не буду». И его совершенно не волнует, что еда, прежде всего, необходима ему.
Так и Вика. Валгаров старался для неё.
Тогда почему тошно и выть хотелось всё сильнее? Забиться в угол ванной, сесть на кафель, охватить колени руками и тихо поскуливать, выплакаться, пока не останется сил?
Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе… После её отказа ехать по бутикам, в дом Булата приехала молодая и безумно красивая блондинка, при виде которой в душе Вики невольно всколыхнулась зависть. Ей никогда не выглядеть подобным образом.
Блондинка оказалась стилистом. Она расспросила не особо разговорчивую Вику о предпочтениях, выдержала её не совсем приличный тон и исчезла.
Спустя пять часов Вике привезли гардероб. Стоит ли говорить, что он идеально ей подошел? Каждая вещь словно была создана под Вику.
Можно было, конечно, и дальше артачиться, но это уже смахивало на глупость и дурь.
И вот Вика две недели прожила в Израиле. В стране-легенде, где каждая улочка, каждый камень дышали историей. Ещё здесь было тепло. После дождей и промозглости солнце воспринималось как нечто сказочное, нереальное.
Вика выдохнула… На самом деле.
Она много гуляла. Скачала карты и позволяла себе ежедневные прогулки, нагуливала по десять-пятнадцать тысяч шагов, замечая, как меняется её состояние. Не только физическое, но и моральное. Ногу ей тоже подшаманили. Предлагали провести полную диагностику, как и говорил Булат, но она категорически отказалась. Счет-то придет ему. Пусть он и не обеднеет, но совесть иметь надо.
С Элей она проводила много времени. Узнала, что у неё не врожденная немота, а какая-то особая форма. Врачи утверждали, что девочка может заговорить в любой момент. Вика с некоторым скептицизмом относилась к их словам.
Но… хотелось верить в лучшее.
Всегда хочется.
Эля тянулась к Вике, и девушку немного настораживала привязанность малышки. Вроде бы и хорошо, что они нашли общий язык.
Проблема заключалась в том, что и сама Вика начала к ней привязываться.
Да, она не успела познать радость материнства, но боль от потери ребенка ещё зудела внутри. Срок был маленьким. Вика только узнала о беременности, на радостях побежала сообщать Никите, а тот… Огорошил ее тем, что они расстаются, и кинул деньги на аборт.
Потом всё закружилось куда серьезнее.
Как и сейчас.
Что планировал Булат – она не могла знать.
Но находясь здесь, на берегу Средиземного моря, наблюдая, как бирюзовые волну омывают песок, она не могла о нем не думать.
Его внимание к ней – блажь или нечто серьезное? Чем оно ей грозит? И грозит ли…
Вика больше не верила мужчинам. Тем более мужчинам, наделенным властью. И какой! По сравнению с Булатом Васины мелкие сошки. От этой мысли становилось не по себе.
И тут она. Дерется. Сопротивляется.
Если откинуть предвзятость и посмотреть на Булата Валгарова со стороны, что она видела? Крепкого интересного мужчину с суровым лицом и умными глазами. Холостяка, одного из самых влиятельных людей страны. О последнем, как ни старалась Вика не думать, не получалось. Даже в Израиле она оказалась благодаря нему!
Вика не желала признавать, что нефтяник мог ей заинтересоваться.
Но его слова…
Они пугали её. Честно. До жути, до дрожи.
Пугал и его взгляд.
Взгляд голодного хищника, не желающего выпускать добычу из поля зрения. Когда он на неё смотрел – а он смотрел постоянно! – у неё начиналась внутренняя вибрация, обострялись все инстинкты. Она ничего не могла с собой поделать. Никто никогда на неё не смотрел так, как Булат.
Плюс тот осмотр, который он учинил над ней в чертовой комнате для «гостей».
Когда он стоял за спиной… И его голос…
Вика охватила себя за плечи. В горле пересохло.
Те воспоминания были очень яркими. Большой злой и сильный мужчина за спиной. Вооруженный. Готовый на всё, чтобы достучаться до правды. От него шла такая сумасшедшая дикая энергетика власти, что Вика до сих пор никак не могла избавиться от тех ощущений.
