«
Понятно, что при наличии склепа добывать «нетленные мощи» посланцам Шуйского было бы намного проще, митрополит и князья обошлись бы без театральных представлений.
Таким образом выходит:
1) Царица не отнеслась к убитому мальчику как к царевичу.
2) По «царевичу» не делалось поминальных вкладов (как минимум до ХХ века).
3) «Царевича» поленились хоронить.
4) Добавим сюда откровенно прохладное отношение комиссии к самому убийству (все понимали, что убит не царевич, но вслух не говорили).
5) И более поздние показания Богдана Бельского, утверждавшего, что именно он еще до покушения увез царевича из Углича.
По сумме обстоятельств напрашивается вывод, что в Угличе жил вовсе не царевич, а его двойник.
Могло такое быть? Очень даже вероятно! Ведь главным недоброжелателем царевича был царь Федор Иванович, сославший младшего братика в Углич и приказавший исключить его имя из молебнов «за здравие».
Государь – это не конюший Годунов или князь Шуйский, ему строить заговоры не требуется. Он простым росчерком пера мог постричь братика в монахи или сослать туда, откуда гарантированно нет возврата. Единственное спасение от «тирании монарха» в подобных обстоятельствах – это спрятать ребенка, вывезти в безопасное, недоступное для «власти» место. Похоже, именно так Нагие и поступили.
Однако 15 мая 1591 года в Угличе случился некий «форсмажор», поставивший авантюру на грань провала – и братьям пришлось лихорадочно заметать следы и убирать свидетелей.
Получилось несколько коряво, но своей цели они добились. Настоящего сына Ивана Грозного искать никто не стал.
Был ли явившийся к Адаму Вишневецкому паренек истинным царевичем Дмитрием?
Лучше всего доказательства подлинности сына Ивана Грозного сформулировал продажный до мозга костей и насквозь циничный французский наемник Яков Маржерет, успевший и повоевать с царевичем Дмитрием, и побывать его телохранителем. Француз опирается на два неоспоримых постулата:
1) Только абсолютно уверенный в своем происхождении человек, обладающий безупречными доказательствами своих прав и родовитости, способен вторгнуться в страну, управляемую своим врагом, не имея ни армии, ни чьей-либо заметной поддержки.
2) Только абсолютно уверенный в своем происхождении человек станет спокойно встречаться со многими своими родственниками, знающими царевича с детства, и десятками слуг, видевшими царевича ребенком.
На самом деле, природа словно специально позаботилась о приметной внешности младшего сына Ивана Грозного: низкорослый, рыжий, с двумя большущими бородавками на лице и руками разной длины. Трудно ошибиться! Как раз поэтому Дмитрия Ивановича всегда и везде уверенно узнавали – даже спустя много лет после короткой встречи или взгляда издалека.
Царевич Дмитрий вступил на территорию России всего лишь с несколькими сотнями казаков, не смог выиграть ни единого сражения, не захватил ни единого города. Все успехи, им достигнутые, сводятся только к одному обстоятельству: надежным доказательствам его происхождения!
Приведем один конкретный пример.
В 1605 году боярин Басманов получил приказ о своем подчинении князю Телятевскому.
