В этом фильме очень многое было впервые. Не только Орлова, не только дебют режиссёра, песни Лебедева-Кумача и Дунаевского, не только особая роль музыкальной драматургии, которой подчинялось в комедии всё, и не только съёмки под фонограмму. В первом фильме Александрова в полной мере проявилась та неистощимая фантазия режиссёра в области чисто технических ухищрений и изобретений, которая давала ему возможность осуществить на экране то, что заставляло коллег подозревать, что он никому не ведомым способом умеет «выбивать» на свои фильмы особо щедрое финансирование. На самом же деле он просто умел буквально из ничего создавать любую иллюзию, в которую верилось безоговорочно. Страсть к техническим усовершенствованиям и фокусам, его вера в то, что в кино возможно всё, — делали чудеса. Именно в «Весёлых ребятах» Александров впервые ввёл в практику советского кинематографа такую протяжённую панораму. На пляже была проложена узкоколейка, и по ней камера могла ездить так, что вереница незабываемых зарисовок пляжного быта непрерывно и долго двигалась перед хохочущими зрителями. Комбинированные съёмки, метод оптического и перспективного совмещения — всё это режиссёр с большим успехом впервые применил при создании первой советской музыкальной кинокомедии. Он первый же и создал, собственно, свой киножанр — музыкальная комедия Александрова.
Орлова не уставала восхищаться им и его талантами. Её потрясали его способность собирать вокруг себя самых талантливых и блестящих людей и его умение легко и бесконфликтно добиваться от всех того, что ему было нужно. Когда кто-нибудь из технического персонала, недоумевая перед неслыханными выдумками режиссёра, безнадёжно от него отмахивался, он произносил безотказно действующее заклинание: «Так делают в Америке!» — хотя, разумеется, в Америке никто и никогда так не делал. В результате, когда картина «Весёлые ребята» уже торжествовала на всех экранах страны, «Комсомольская правда» констатировала: «Целый ряд новых технических приёмов ставит эту картину на уровень достижений кинотехники передовых капиталистических стран, отставание от которых в этой области совсем недавно было у нас ещё очень значительным».
Это фантастическое умение Александрова создавать нечто буквально из ничего с помощью своей изобретательной фантазии проявлялось во всех областях жизни. В его квартире на улице Немировича-Данченко в столовой стены были обшиты широкими панелями тёмного дуба. И однажды Григорий Васильевич, хитро улыбнувшись, спросил меня: «Вы, наверное, думаете, что на стенах дубовая обшивка? Нет, это обыкновенный и очень дешёвый коричневый линолеум!» Меня просто сразило остроумие, проявленное в бытовом дизайне, которое, и это понятно, творило чудеса и в его режиссёрских изобретениях.
В процессе создания «Весёлых ребят» очень скоро Орлова становится главным советчиком Александрова, незаменимым его помощником во всём и на всю жизнь.
«Её требовательное отношение к искусству стало для меня путеводной звездой. Ещё до того, как любой мой литературный или режиссёрский сценарий становился предметом обсуждения на художественных советах разных степеней и рангов, он получал пристрастную, требовательную оценку Орловой, которая никогда ни в чём не прощала мне измены вкусу, профессиональному мастерству… Достаточно ей было попробовать на слух кусочек сценария, который в состоянии блаженного благополучия пребывал до этого на моём рабочем столе, и всё несовершенство не до конца выписанного материала открывалось мне воочию. Любовь Петровна необыкновенно чувствовала малейшую фальшь», — пишет Александров в своей книге «Эпоха кино».
Любовь Петровна действительно обладала абсолютным слухом — не только профессиональным, но и душевным. Она твёрдо решила связать своё будущее с кинематографом и, что самое главное, именно с этим режиссёром и человеком. Сюда, к тёплому осеннему Чёрному морю, во время съёмок «Весёлых ребят» к ней приехал её поклонник Франц, но быстро уехал. Когда он увидел Орлову и Александрова рядом, даже ему, узнавшему взаимность в отношениях с прелестной Любочкой, показалась нелепой сама мысль о возможности соперничества.
Прогулки Любови Петровны и Григория Васильевича — скоро близкие будут называть их Люба и Гриша — у ночного моря со сверкающей дробящимся серебром лунной дорожкой тоже сыграли свою роль. Елена Тяпкина, которая исполняла роль матери красавицы Елены — именно у неё служила домработница Анюта, — вспоминала:
«Картина снималась в Гаграх… В те дни зародилась прекрасная любовь Григория Васильевича и Любови Петровны — любовь, которую они пронесли через всю жизнь. Когда солнце садилось и уже нельзя было снимать, они отправлялись по берегу моря к месту, где обычно купались, — она в халате малинового цвета, он — в синем халате. Это была очаровательная пара. Оба молодые, красивые».
