— Всегда?
— Обычно — да.
Юлия облокотилась на перила балкона и стала смотреть вниз. Громадский сделал тоже самое.
— Только попробуйте ко мне притронуться.
— Я не настолько глуп, как вы думаете.
— А я вообще о вас не думаю.
— И правильно делаете. Вы пойдете меня провожать к поезду?
— Нет.
— Пойдете, потому что так нужно.
— Если и пойду, то не вас одного, а двоих буду провожать.
— Тогда пошли к столу.
— Идите вы один, а я останусь здесь.
— Зачем же выдавать себя?
Юлин пришлось подчиниться этому человеку. До отхода поезда оставалось полтора часа. Выпили предложенный кофе, присели на дорожку и пошли загружаться в такси.
— Марианна Васильевна, — шепнула Юля, выходя из такси, — отвлеките как-нибудь этого типа, я не хочу даже стоять с ним рядом. Я вас очень прошу…
Марианна Васильевна поняла все без лишних объяснений. Все пошли проводить гостей до купе, а Юлия осталась на перроне. Она весело помахала им на прощание рукой.
Возвратясь с вокзала домой, Юрий переоделся в спортивный костюм, включил телевизор и улегся на диван. Юлия была удивлена: неужели будет весь вечер дома? Она решила приготовить легкий ужин, посидеть в уютном домашнем гнездышке. Предыдущие два дня утомили ее, но она старалась не показывать этого.
Через полчаса они уплетали за обе щеки аппетитную яичницу с помидорами.
— Давно не ел простой домашней пищи!
— А знаешь, почему?
— Нет.
— Редко бываешь дома.
— Ну, не скажите, мадам!
— А вот и скажу! Мне надоели твои ночные возвращения в подпитии, мне надоели поздние звонки твоих приятелей. Мне надоело все в доме делать самой!..
— А что тебе еще надоело?
— Все надоело, и ты в том числе…
— Послушай, не задирай нос. Если бы не я, ты не смогла бы удержаться в коллективе. Тебя съели бы в мгновение ока.
Юлия онемела от этих слов. Слезы от обиды сами брызнули из глаз. В эту минуту она ненавидела Юрия.
— По-твоему, я совсем никуда не гожусь?
— Смотря для кого.
— Ну и для кого я гожусь?
— Для этого типа, который гладил тебя по коленкам.
— Ты просто негодяй! — вскрикнула Юлия и сама испугалась своего голоса. — Почему же ты не дал ему пощечину?
— Надо было тебе это сделать.
— А я была уверена, что меня защитит муж. Трус несчастный!
— Пусть я трус. Но без меня ты полный ноль…
— А ты даже хуже ноля. Что у тебя есть? Стандартная фигура, красивая внешность?..
— Этого мне достаточно.
— Но настоящие мужчины имеют свое дело, а ты так и будешь до старости «мальчиком на подиуме».
Юрий замолчал. «А ведь Юлия говорит правду».
— Скажи мне, для чего я тебе нужна?
— Я даже не знаю, что ответить.
— Зато я знаю.
— Ну и…
— Ты живешь у меня в доме, сыт, обут, одет. Распоряжаешься сам своим заработком, как хочешь. Знаешь, мне надоело постоянно думать о продуктах в холодильнике. Мне стыдно принимать подношения родственников…
— Скажите, на милость, какая честная! А тебе не стыдно, что твой родственник по блату выдрал для тебя эту квартиру? А может, кто-то живет всю жизнь в коммуналке, в одной комнате с двумя детьми.
— А тебе не стыдно жить в этой квартире?
— Нет, я беру пример с тебя. Ты особо не страдаешь комплексом сочувствия неимущим.
— Юрий, — официальным тоном вдруг заговорила Юлия, — мне противно продолжать с вами этот разговор.
— С кем это «с вами»?
— С вами, Юрий Метлицкий.
Неизвестно, чем бы закончилась эта перебранка, если бы не телефонный звонок. Юрий бросился к аппарату.
— Да! — прогремел он в трубку.
— Юра?
— Да, дружище, это я.
— А почему так громко?
— Да так.
Потом Юрий внимательно слушал своего собеседника на том конце провода.
— Хорошо, Генка, через двадцать минут.
Метлицкий побрился, одел светлый костюм, почему-то взял зонтик и вышел из дому, зло хлопнув дверью и не сказав жене ни слова.
Юлия курила сигарету за сигаретой, металась по квартире, не находя себе места. Обессилев, опустилась на диван, укрылась пледом, закрыла глаза. Но сон не шел к ней. Мысли роились в голове, стучало в висках. Она даже стала разговаривать сама с собой.
— Может, я не права? Может, не надо было так с ним? Ведь муж все-таки. Неужели он меня больше не любит? Он, наверное, никогда никого не любил, даже себя не любит. Ему просто удобно жить вот так при ком-нибудь, все равно при ком, лишь бы кормили и было где переночевать. Боже мой, зачем же я так плохо о нем думаю?
Через двадцать минут Юрий поднимался на второй этаж гостиничного комплекса, в бар «Уют». Геннадий встретил Юру, как родного.
— Привет, старина. Да что с тобой? На тебе лица нет.
— Так уж и нет? — попробовал отшутиться Юрий.
— Да ты бледен, как салфетка.
— Разве? — и Юрий взглянул на себя в настенные зеркала. — Ерунда. С Юлей повздорил.
— Это ты зря. У тебя жена что надо.
Юрий стал глазеть по сторонам. Рядом, за стойкой, сидели две девицы с оголенными плечами.
— Чья эта блондинка? — полушепотом спросил Юра.
— Ты что, старик? Это девушка «пахана».
— Новая, что ли?
— Да уж две недели. Даже свадьба скоро.
— Может клюнуть?
— Она любит большие бабки, — сказал, наклоняясь к Юрию, бармен. — А у тебя, как говорят на моей улице, «дух да петух». Понял? Долг принес?
