— Твое увлечение молодыми… В последнее время особенно.
— Допустим, ты не старуха еще. А если ты имеешь в виду Юлию, то что плохого в том, что я сделал фото красивой манекенщицы и напечатал его за рубежом? Гонорар ведь общий.
— Ладно. Извини, у меня срочные телефонные звонки. Кстати, ты был у юриста по поводу документации?
— Нет, сегодня иду, в одиннадцать, — сказал Георгий и по-мальчишески присвистнул, глядя на журнал.
Все складывается для Георгия как нельзя лучше. «Юлия теперь у меня в руках!» Он чуть было не произнес это вслух, но, спохватившись, стал напевать из репертуара Агутина: «Девочка, ты такая неприступная…»
Алина сверяла эскизы, образцы тканей и незаметно наблюдала за Георгием. Его жизнерадостное настроение действовало Алине на нервы.
— Послушай, Георгий! Мы взрослые люди, давай не будем играть в прятки. Юлия — это твой мужской интерес или?..
— Я ожидал, что ты меня спросишь об этом. Готов объясниться. Только выслушай меня спокойно, пожалуйста.
— Давай, валяй. Слушаю.
— То, что Шнитке поместил Юлию на первой обложке, дает уже немалый шанс на успех в европейском масштабе.
— Тебе как фотомастеру или ей как фотомодели?
— Это дает возможность нам, — Георгий подчеркнул слово «нам», — использовать Юлию как фотомодель, одевающуюся в Доме моды «Алина». Ты представляешь, что это может быть?
— Пойми, Георгий, попасть в Европу с показом коллекции моделей… По-моему, это мечта несбыточная. Даже если для этого использовать модели Вадика.
— Алина, у нас в Германии есть Шнитке. Пусть это будет очень маленькая коллекция, но у Шнитке — журнал. А журналы издаются для того, чтобы их покупали. Его журнал известный. Да что я тебе объясняю, как первокласснице? Ты понимаешь это не хуже меня.
— Ладно, Георгий, делай, как знаешь. Только не напорти в нашем общем деле.
Наконец Георгий получил долгожданную свободу действий. «А может, это оттого, что я стал безразличен Алине?» Эта мысль на несколько минут приостановила полет фантазии Громадского. У него даже неприятно засосало под ложечкой. «В конце концов, все в этой жизни приходит и уходит. Алина уйдет, придет Юлия. Что-то я слишком заостряю на этом внимание. Надо дело делать».
К десяти часам Алина ушла на встречу с подругой. Громадский как только она закрыла дверь, стал набирать домашний номер телефона Юлии. Ему ответили не сразу.
— Алло, слушаю вас!
— Доброе утро, Юлия! Вас беспокоит Москва… Георгий. Спешу обрадовать вас…
— Георгий, а как это случилось, что вы обращаетесь ко мне на «вы»?
— Ладно, Юль, просто есть приятное известие. У меня на столе журнал… И босая Юлия на обложке. Журнал из Германии…
— Георгий, простите, но мне не до этого.
— Что случилось, девочка? — Георгий почувствовал, что у Юлии дрожит голос. — Могу я чем-то помочь?
— Нет, уже нет…
— Юлия, говори, что произошло.
— Погиб Юрий. Понимаете, его уже нет.
— Послушай, Юлия, — Георгий растерялся от неожиданного сообщения. — Послушай, мы завтра утром будем с Алиной у тебя, обязательно. И не говори «нет».
— Мне все равно… понимаете… будете вы или нет.
— Юлия, не говори так. Ты нужна нам. У нас впереди большие дела. Повторяю, ты нам нужна. Завтра поговорим. До встречи. Мое искреннее сочувствие, солнышко…
— Ладно, до встречи, — тихо вымолвила Юлия.
В примерочной, во время подгонки платья Метлицкая сообщила Марианне Васильевне о приезде москвичей.
— Это хорошо, что они приедут! — обрадовалась Смирнова.
— Может быть, и хорошо… но не совсем, — как бы про себя, сказала Юлия.
— А почему ты так думаешь? — спросила, вкалывая очередную булавку в подол платья, Марианна Васильевна.
— Это долгий разговор… Хотя, если вкратце… Они едут, чтобы забрать меня на работу в Москву. К себе, понимаете?
— Да чего уж тут не понять! — спокойно произнесла Марианна Васильевна. — И что ты будешь делать?
— Я хотела посоветоваться с вами. Что мне делать? Как поступить?
— Поступай так, Юленька, как тебе нужно.
Юля удивленно посмотрела на мастерицу в зеркало.
— Да, да, как тебе нужно, — подтвердила Смирнова, увидев в зеркале вытянутое лицо Метлицкой. — Я ведь тебя очень хорошо понимаю, поверь мне. Видишь ли, я не смогу дать тебе столько, сколько Громадские. У них другие возможности, огромные связи с миром. Какой-то Ефремов, проживающий во Франции, поставляет им свои эскизы. У них Германия… Да что там говорить! Я могу сказать о себе, что мастер я приличный. Ко мне идут, меня знают, но мне уже поздно замахиваться на большее. Итальянцы когда-то были без ума от моих льняных трикотажных моделей. Не было такой газеты в Италии, которая не упомянула бы о нашем показе. Поступили предложения с итальянской стороны… Но наши руководители так и не отозвались на них. Не уколола?
— Нет, нет.
— Понимаешь, дорогая, художник не должен творить в замкнутом пространстве. Ему нужно признание, известность. А я… Уйду через пяток лет на пенсию, буду шить на своих любимых клиентов. Вот и все.
Юлия слушала Марианну Васильевну внимательно. Ей очень симпатична была эта общительная, талантливая, добрая женщина. Метлицкой хотелось сделать ей что-нибудь приятное.
