Станислав Николаевич, Марианна Васильевна и Юлия вскоре приехали на квартиру Метлицких. Юлия предложила всем кофе, а Слава попросил рюмку «чего-нибудь».
— Вы же за рулем, Станислав Николаевич! — удивилась Юлия.
— Если не возражаешь, мы сегодня заночуем у тебя.
— Спасибо.
Выпили по чашке кофе, а Станислав опрокинул, не закусывая, рюмку «Юбилейного». Юлия молчала, только изредка односложно отвечала на вопросы Смирновых. Станислав был бледен, много курил. Кое-кто из друзей Юрия, видимо, услышав от знакомых страшную весть, названивал Метлицким. Юлия к телефону не подходила. Эту миссию взяла на себя Марианна Васильевна. Юлия сделала только два звонка — родителям и Тамаре. Бывшая жена Юрия долго молчала, а затем спросила:
— Могу ли я к тебе приехать?
— Да, конечно, я буду признательна… Тамара Владимировна.
И Юлия продиктовала ей адрес.
«Я хочу попросить у тебя прощения за все, что я сделал», — голос его, приглушенный и растерянный, звучал у нее в ушах. Как она не догадалась? Что же мучило его? За собой она вины не знала. Идиотский случай с Громадским? Да нет же, это ерунда. Мог бы отомстить ему. Промолчал… Предал… Не защитил…
Розовое солнце уже уходило за горизонт, окрасив всеми цветами радуги застывшие облака.
Юлия вышла на балкон и впервые испугалась высоты. Легкая дрожь в коленках заставила ее опуститься в кресло. Теплый вечерний ветерок развевал ее волосы, ласкал лицо и шею. Метлицкая бесцельно блуждала взглядом по окнам чужих квартир. Почти везде были открыты балконы, отовсюду звучала музыка. Вдруг из дома напротив на всю мощь загремел магнитофон:
Станислав, ответив на очередной звонок, вышел к Юлии на балкон.
— Тебе дать, может быть, жакет?
— Нет, не нужно, Станислав Николаевич. Мне не холодно. Только внутри все как будто заледенело.
— Держись, Юля, держись. Ничего уж не поделаешь.
— Я постараюсь. Хотя мне очень страшно.
— Да, страшно и неприятно все это. Теперь, малыш, мне не с кем работать… А тебе…
— Не надо, не говорите об этом, прошу вас, — у Юлии задрожал голос.
Юлии показалось, что песня крутится уже по второму разу. «Тронный зал убрать прикажи»… Слезы вдруг градом покатились из глаз Метлицкой.
— Станислав Николаевич, хороший вы мой! Как мне быть? Что делать? Почему я сижу? Надо же все приготовить…
— Не волнуйся, девочка, Владимир Петрович уже распорядился. Все делается. Ты только держись. Будь мужественной, Юлия.
— Да, да, конечно.
И, помолчав немного, она заговорила почти спокойно.
— Я виновата. Я должна была ему…
— Ничего ты не должна была. Я предчувствовал, что это плохо кончится, но не думал, что так быстро наступит развязка. Увы… Кажется, звонят в дверь.
— Пойдите, откройте.
Станислав Николаевич бросился открывать. Впустив Тамару, он позвал с балкона Юлию.
Опять сидели на кухне, варили кофе… Говорили ни о чем.
— Дожить бы до утра, — сквозь слезы сказала Метлицкая.
— Не волнуйся, мы будем вместе, — отозвалась Тамара.
Юлия с благодарностью посмотрела Тамаре в глаза, бросилась к ней, обняла ее за шею и расплакалась навзрыд.
К рассвету все задремали. Станислав мирно похрапывал в кресле, укрывшись собственным пиджаком. Юлия периодически проваливалась в сон, но уснуть ей мешали неотвязные мысли и храп Станислава. К тому же разыгралась жуткая головная боль. Она встала с дивана и решила принять таблетку. Сделав несколько шагов, она вернулась обратно, испугавшись скрипа паркетных половиц. От ее шагов вскочила Марианна Васильевна.
— Юленька, тебе чего надо было?
— Таблетку от головной боли.
— Я принесу, лежи. Только скажи, где взять.
— Аптечка за кухонной дверью. Там есть пенталгин.
Часы пробили шесть раз. «Боже мой, уже утро. Скоро родители приедут. Быстрее бы увидеть маму…» Головная боль с помощью пенталгина отступила, и Юлия ненадолго уснула.
В половине десятого появились родители. Отец молча подошел к дочери и по-мужски похлопал ее по плечу. Мать, скрестив на груди руки, смотрела на дочь красными, опухшими от слез и ночной бессонницы глазами.
Панихида состоялась в полдень, в холле Дома моделей, на первом этаже. Юлия сидела, взяв под руку мать, возле гроба и не поднимала ни на кого глаз. Директор сказал прочувственную речь, затем остались только очень близкие люди. Выносили цветы, венки, тихо играла траурная музыка…
«Надо как-то проститься. Боже, как встать?..»
Все поплыло перед глазами. Закружилась голова, сначала медленно, потом быстрее, быстрее…
Юлия открыла глаза и увидела перед собой человека в белом халате.
— Сейчас вам будет легче, — сказал приятный мужской голос. Глаза близко-близко…
Юлия хотела что-то ответить ему, ей даже показалось, что она произносила какие-то слова, но на самом деле только облизнула засохшие губы…
