С этого момента мы поменялись ролями. Внезапно я узнала, что я самая лучшая в мире, что он день и ночь думал обо мне и ждал моего звонка (но почему-то, вот незадача, не додумался позвонить сам), что никто и никогда не может ему заменить меня и, наконец, я даже обрела имя «Маришка». Раньше он звал меня только по фамилии. Также я узнала, что Женя, оказывается, может писать смс и сообщения в вотсап. За всё время нашей совместной жизни и нескольких лет до этого, пока мы встречались, он никогда не ответил ни на одно моё сообщение. Я всегда писала словно в пустоту. Когда я пыталась поговорить с ним, что это невежливо и к тому же обидно для меня, он всегда отвечал, что он не умеет писать в мобильнике и не видит в этом необходимости. Он всегда делал, что хотел, не обращая внимания на то, как это может отразиться на мне, а мне не оставалось ничего, как молча страдать и принимать все, что он считает нужным делать или не делать. Естественно, я не собиралась теперь сдаваться сразу. Я могла позволить себе всё, даже послать его на три буквы – теперь он не имел значения для меня. Все мои мысли занимал только Карстен и будущее с ним. Я была свободна от Жени, и это было прекрасное чувство. Я даже не спрашивала его, порвал ли он с Людой, мне это было безразлично. После недели торжества мне уже не хотелось продолжать дальше. Я взяла реванш, и теперь его визиты, звонки и письма начали вызывать у меня досаду. Могла ли я представить это всего два месяца назад? Я смотрела на него другими глазами, и видела теперь все его недостатки, всю его ограниченность, его истинную сущность, сейчас спрятанную под маску любви. Именно маску. Я ни на минуту не обольщалась, что он действительно любит меня, что он осознал свои ошибки. Я слишком много узнала за два месяца про таких, как он. И он действовал по описанному сценарию так предсказуемо, что мне становилось противно.
Но чем больше я отталкивала его, тем более активным он становился. Если я блокировала телефон, он пытался дозвониться с других номеров. Количество пропущенных могло доходить до пятидесяти в течение дня (против нуля, когда мы были вместе). Если я блокировала эти номера тоже, можно было даже не сомневаться, что буквально через двадцать минут он примчится из своего города и будет звонить в домофон. Если я не открывала, то он заходил с другой стороны дома и стучал в окно палкой. Один раз он даже залез на дерево, чем немало испугал моего сына, который как раз учил уроки на лоджии (у нас там оборудована его учебная комната). После нескольких таких перестукиваний Ваня со злостью заявил мне, что, если Женя ещё раз придёт и будет колотить в окно, он пошлет его прямым текстом. Мне не очень хотелось сталкивать моего сына с моим бывшим, поэтому я предпочла выйти и поговорить. Так мне пришлось продолжать общение с Женей без всяких планов на будущее и без всякого желания вернуться к нему. Я просто не хотела, чтобы он беспокоил мою семью. И, скажем так, я настолько была увлечена другим мужчиной, что пустила все в отношениях с Женей на самотёк. Я перестала сопротивляться его попыткам наладить со мной контакт.
Поведение Жени нельзя было назвать нормальным. Он даже не просил меня вернуться назад. Ему это было не нужно. Всё, чего он хотел, – это снова раскачать мои чувства и обрести власть надо мной. Поэтому он покупал мне подарки, возил меня по магазинам и, одевая во все новое, пускал слезу: «Для кого я тебя одеваю?» Между нами не было секса, поцелуев, ни малейших поползновений с его стороны. С моей, конечно, тоже. Мне было приятно хранить верность Карстену и с чистым сердцем писать ему о моей верности.
Женя при этом очень живо интересовался всем, что происходит в моих отношениях с немецкой стороной. Постепенно и незаметно он все-таки снова влез в мою жизнь, и, даже зная, что он из себя представляет, я иногда начинала забывать об этом, тронутая его заботой. Когда тебе говорят нежные слова, когда тебе дают искренние ценные советы, ежечасно заботятся о тебе, очень трудно всегда держать в голове, что это не настоящее и что перед тобой мерзавец.
Особенно близок он стал мне, когда посыпались фальшивые письма от Йенса. Я была испугана, мне нужна была поддержка и, воспользовавшись ситуацией, Женя взял на себя роль моего защитника. Он давал мне очень дельные советы, углублялся в изучение немецких законов, находил подвох в словах мужа, где я даже и не видела. Наверное, ему это было легко делать, ведь они, Йенс и Женя, были сделаны из одного теста. Они мыслили одинаково, поэтому Женя понимал то, чего не понимала я, и объяснял мне, что на самом деле происходит. В этом плане его советы были действительно бесценны,