Но однажды я прокололась. И Женя узнал, кто является моим мужем на самом деле. Это произошло совершенно случайно. Я настолько расслабилась в отношениях с Женей, что однажды, в качестве примера очередной манипуляции Йенса, отправила моему бывшему скопированный диалог между мной и мужем из вотсапа, даже не посмотрев, что при этом в копии отразился номер собеседника. Недолго думая, Женя завёл номер в свои контакты, и в его вотсапе появился Йенс вместе со своей аватаркой. Йенс очень любил менять свои аватарки, как правило раз в неделю. Он помещал туда фото детей или мои фотографии. На этот раз, как назло, он поместил нашу с ним свадебную фотографию: мы стоим в зале регистрации, я в белом платье и Йенс в синем костюме. Фото не оставляет никакого сомнения, что это свадебная церемония.
Естественно, буквально через час Женя появился у моего порога, потрясая телефоном и полный «праведного» гнева с вопросом: кто этот мужчина в синем костюме? И кто такой тогда Карстен, которого я представила ему как своего мужа? Мне пришлось всё рассказать. Теперь торжествовал Женя. Наконец он снова обрёл возможность унизить меня и поставить в положение обвиняемой. Это была его любимая роль, предназначенная мне. Потеряв на время контроль и власть, он наконец благодаря моей ошибке снова обрёл их. Оседлав своего любимого конька, прокурорским тоном он начал устраивать мне допрос в полном смысле этого слова, при этом не упуская возможности позлорадствовать, обвиняя меня во лжи и разврате. Теперь отношения в Германии вменялись мне в вину, причём в расчёт уже не бралось то, что я оказалась там только потому, что он бросил меня. Теперь все было представлено как моё вероломство и измена. Он на минуточку забыл, что я уже не зависима от него. Поэтому, когда после этой сцены я снова перестала отвечать на его звонки, ему пришлось немного умерить свой пыл и изменить тон, вернувшись к роли доброго советчика, который помогает мне обойти капканы, расставленные немецкой стороной. Эту роль, целью которой на самом деле был полный контроль надо мной, чего я тот момент абсолютно не понимала, он оставил за собой на все время, что я находилась в Германии, периодически снова срываясь на злобные обвинения и возвращаясь к нормальному тону только после того, как я его снова блокировала. Так появилась наша ежедневная переписка в вотсапе, которая потом была скопирована и переведена на немецкий язык моим мужем и представлена Карстену с целью подорвать его доверие ко мне и разрушить наши отношения.
Когда часто летаешь на самолетах, в конце концов перестаешь бояться. После нескольких полётов я почти привыкла и уже не сидела, вцепившись в ручки кресла всю дорогу. В этот раз меня провожал Женя. В Москве метеорологи предсказывали тридцатиградусный мороз – аномальную зимнюю температуру даже для столицы. Однако отложить поездку было нельзя: я была записана в посольство именно на этот день. Во Внуково я пересела на аэроэкспресс до Киевского вокзала и там сдала мой рюкзак с телефонами в камеру хранения. В инструкции, которая сопровождала лист-назначение, было чётко написано, что вход в здание немецкого посольства с телефонами и сумками запрещён. Это был мой первый визит, и я ещё не знала, что данное предупреждение на самом деле просто формальность, и можно пройти не только с телефоном и рюкзаком, но даже с огромной дорожной сумкой. Но все эти нюансы постигаются только на личном опыте, а пока я послушно рассталась со всеми вещами на вокзале, заранее предупредив Женю, что несколько часов я буду вне доступа. Район станции «Проспект Вернадского», где находилось посольство, был мне очень хорошо знаком: в студенческие годы во время учёбы в МГУ я жила в общежитии на этом проспекте, а после брака с моим первым мужем и рождения старшего сына в семейном общежитии на ул. Кравченко. Однако, выйдя из подземки, я немного растерялась. За годы моего отсутствия здесь все очень сильно изменилось, появились новые здания, какие-то торговые центры и офисы, а сама станция метро оказалась скрытой под крышей продуктового супермаркета. Двадцать лет назад здесь стояла просто палатка, в которой торговали соками, сникерсами и сигаретами. Однако мои два общежития высотой в 19 и 22 этажа по-прежнему выделялись на фоне изменившегося ландшафта и служили мне ориентиром. Посольство Германии я увидела сразу, достигнув пересечения проспекта Вернадского с Ленинским проспектом. Я узнала его по изображениям из интернета, к тому же поднятый над зданием флаг не оставлял сомнений. И тут же рядом зелёные ворота института Гёте, в котором можно сдать экзамен на знание языка и получить заветный сертификат А 1. Я вздохнула: надеюсь, мой муж прав и мне это не понадобится. Само здание посольства навевало тоску. Пожалуй, я не встречала более мрачного места в моей жизни: приземистые постройки бетонного цвета, больше похожие на бункер. Их отталкивающую серость оживлял лишь яркий триколор немецкого флага.