– Зачем мы?.. – Она не договаривает. Слезы и паника застывают в ее глазах. Девушка наклоняет голову набок и смотрит на меня, изучая глазами цвета утреннего неба. Весь воздух разом выходит из ее тела. – Что теперь будет?
Глупенькая моя Зайка.
– Не нужно переживать, – убираю волосы с ее лица, – все будет хорошо. Обещаю.
– Ничего не может быть хорошо. – Зоя мучительно содрогается, она будто не в силах вздохнуть.
Мое сердце трепещет, подскакивает в груди.
– Почему? – прижимаю ее еще крепче к себе и любуюсь. Такая нежная под моими пальцами. Безупречная. Смотрю на ее блестящие губы и представляю, как буду касаться их всякий раз, как увижу. Каждый день…
– Ты все равно уедешь, – торопливо шепчет она.
Как приговор.
Уголки моих губ ползут вверх в улыбке.
– Но ведь это будет не сегодня и не завтра.
Ее взгляд мгновенно проясняется. Рот приоткрывается на вдохе, лицо разглаживается, плечи расправляются. Понимаю, что такой ответ не принесет полного облегчения, но это уже первый шаг к пониманию того, что мы не обречены и еще можем найти какой-то выход.
– У нас есть немного времени… – словно сама с собой размышляет девушка.
Один удар сердца. Второй. Меня обволакивает запах жасмина и розы. Ветер теперь пахнет Зоей и ее парфюмом, и это ночное небо тоже. Мы все теперь повязаны этими простыми словами, полными надежды.
– Ты хочешь быть со мной? – спрашиваю, сделав глубокий вдох.
– Да, – отвечает она.
Больше мне ничего не нужно. Наклоняюсь, мы оба открываем губы, прикасаемся языками, чувствуем вкус друг друга, и мир вокруг нас взрывается тысячами ослепительно ярких огней.
– Что происходит? Ты куда? – останавливает меня Маша на выходе из клуба.
У меня на плече сумка, в руках две куртки – своя и Джастина.
– Я ухожу.
– Все нормально? – подруга перехватывает мою руку, крепко сжимает. Буравит меня взглядом.
– Да, – киваю.
– Что-то не похоже, – оглядывает одежду в моих руках и продолжает вкрадчиво: – Точно все в порядке?
Устало вздыхаю:
– Да, Маш. Все хорошо. Просто нам нужно уйти. Поговорить и все такое…
– Ладно, – она медленно разжимает пальцы, – значит, я могу быть спокойна и Джастин будет с тобой?
– Да.
– А то Дима мне какие-то страсти рассказывает, что он чуть Игоря не прибил.
– Угу. – Я вдруг вижу Вику недалеко от гардеробной и перехожу на шепот: – Завтра все объясню, мне пора.
Маша оглядывается, ловя мой взгляд.
– Ты из-за нее, что ли, уходишь?
– И да, и нет, – признаюсь.
Не хотелось бы, чтобы Слава узнал о нас с Джастином от кого-то еще. Странно, вообще, что эта мымра тут ошивается. Не хватало еще того, чтобы она следила за нами. Хотя одежда американца в моих руках весьма красноречиво говорит о том
– Я хочу все узнать первой! – шепчет Маша мне на ухо и отходит назад.
– Обязательно, – обещаю.
Наверное, у меня все на лице написано. Трудно скрыть счастливую улыбку, когда твое сердце поет от любви.
Выхожу, оглядываю темную улицу. Никого. Сворачиваю направо и натыкаюсь на Джастина, навалившегося на стену.
– Твоя куртка, – бросаю ему одежду, и взгляд выхватывает окровавленную ладонь в свете фонарей. – Черт, все промокло, – хватаю его руку, – дай посмотрю.
Он улыбается так, словно его и не беспокоят боль и повязка из бумажных полотенец, промокшая насквозь.
– Ты так сексуально ворчишь, – мурлычет Джастин, пока я снимаю бумагу и бросаю в мусорное ведро на краю дороги. – Интересно, мы с тобой на русском будем ругаться или на английском? Или каждый на своем?
– Держи. Не сжимай пока, – достаю из сумки духи, брызгаю ему на ладонь и перевязываю сверху платком. Обматываю и делаю узелок с тыльной стороны ладони. – Вот так, а дома поменяем.
– Думаю, ругаться лучше по-русски, а в любви признаваться на английском, – продолжает рассуждать он.
– Нет! – восклицаю я, пока Джастин помогает мне надеть куртку.
– Да! – заявляет он на русском.
– Нет! – тоже перехожу на родной язык.
– Да-а-а!
Беру его за руку.
– Почему? – смотрю в глаза.
– Па-та-муш-та! – смеется американец.
– Кто тебя научил такому? – смеюсь я. – Хотя не надо, не говори. Дима?
– Да, – довольно кивает он. – «Почему? Па-та-муш-та!» – Переходит на английский: – «Всегда отвечай так, и от тебя отстанут».
Прижимаюсь к его плечу.
– Поймаем такси? – предлагаю. – Я боюсь, что ты с непривычки простынешь на таком холоде.
– Ты знаешь, какой я? Чтобы я? Простыть? – хмурит брови Джастин. – Никогда!
Разворачивает меня к себе и крепко целует. Его губы… м-м-м, они невероятно сладкие и мягкие. Руки сильные, большие. В их объятиях так приятно быть маленькой и хрупкой. А запах мужчины, точнее – пота, смешанного с его парфюмом, возбуждает так остро, что все мое тело вдруг начинает дрожать.
С трудом отрываюсь от него, вытягиваю руку и голосую. Возле нас тут же останавливается новенький желтый автомобиль. Садимся на заднее сиденье.
