Рэнсом замедлил шаги, Анджела прошла мимо него. Он глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, затем последовал за девушкой в кабинет ее отца. Он остановился на пороге в изумлении. Кабинет доктора Степлтона, каким он его помнил, больше не существовал. Исчезли бутылочки, книги, бумаги, микроскоп и другие предметы, характерные для врачебного кабинета. Единственный стул с прямой спинкой стоял у большого письменного стола, который, вероятно, оказался слишком старым и слишком тяжелым, чтобы имело смысл его увозить.
Черный кожаный портфель лежал на середине стола, как единственное напоминание об успешной врачебной деятельности. Анджела остановилась возле стола, пальцы ее барабанили по портфелю.
– Капитан Эндрюс привез этот портфель с собой. Он сказал, что отец просил передать его мне, если с ним что-нибудь случится.
– Мне весьма жаль, что ваш отец погиб. Армия потеряла опытного врача и очень хорошего человека.
– Благодарю вас, – проговорила она, оглядывая кабинет, как будто только сейчас осознавая, какое он производит впечатление на человека, не видевшего, как его разрушали солдаты. – Прошу прощения за то, что привела вас сюда, но я думала, что вам хотелось побыть без людей. А мебель мы почти всю перенесли в гостиную.
– Нет, здесь очень приятно. – Он коснулся ее руки и указал на стул: – Садитесь, пожалуйста.
Он ходил по комнате, не будучи уверен в том, что ему действительно нужно узнать подробности о смерти Сабрины. Она ведь считала его погибшим, может быть, она вышла замуж? Он не мог представить себе Сабрину рядом с другим мужчиной.
– Она вышла замуж? – наконец решился он спросить. В этот момент Анджела собиралась сесть на стул. Видя, как резко она подняла голову, он понял, что его вопрос невероятно удивил ее.
– Замуж? – переспросила она, голос ее при этом был странным, и она старалась не смотреть на него. – Не совсем. Она была помолвлена, но он погиб на охоте в результате несчастного случая.
Он почувствовал облегчение, весьма эгоистическое облегчение.
– Бедная Сабрина. Ей, наверное, казалось, что судьба ополчилась на нее.
– Да, это верно.
Второй раз в течение этого дня Рэнсом подумал о том, знает ли Анджела, как низкий тембр ее голоса и ее южный акцент волнуют его. На лице девушки появился намек на улыбку. Неожиданное горячее желание овладело им. Ему ни в коем случае не следовало целовать ее. Шесть лет он считал ее сестрой своей невесты, а один поцелуй совершенно перевернул его представление о ней.
Чувство вины оказалось сильнее желания. Он вернулся в этот дом для того, чтобы узнать подробности о смерти Сабрины, и ему было стыдно, что в тот момент, когда он расспрашивал о ней, его тянуло к ее сестре.
– Я должен знать, как она умерла.
Анджела потерла руки о юбку, как будто пытаясь очистить их. Он удивился, что девушка отводит взгляд.
– В начале января Сабрина попала в страшную бурю. Был ветреный и очень холодный день. Домой она возвратилась совершенно замерзшей. Лихорадка распространилась на легкие.
Анджела замолчала, Рэнсом вцепился руками в край стола. Он ощущал себя таким же старым и обветшавшим, как этот стол доктора Степлтона, переживший тридцать лет назад нелегкое путешествие из Джорджии. Чувство вины не покидало его.
– Я должен был жениться на ней.
– Вы пытались сделать это дважды. Это не ваша вина, что янки заняли всю эту местность и их нельзя было выгнать отсюда. А если бы вы женились и оставили ее вдовой с ребенком?
– Ваши слова напоминают доводы, которые я приводил, оправдывая свое бездействие.
Он был весьма удивлен тем, что Анджела покраснела.
– Сабрина иногда читала нам отрывки из ваших писем. Нам так нужны были новости и свежие мысли. Янки закрыли наши издательства и контролировали все газеты.
– Я был просто глупцом. Лучше было рискнуть ради нескольких часов совместной жизни, как муж и жена, чем не иметь ничего, о чем можно вспоминать, – сказал он с горечью. – Мне бы быть понастойчивее, но мешало какое-то старомодное представление о том, что нельзя жениться, если не имеешь возможности защитить жену. А как я мог защитить ее, если янки владели и ее, и моим домом?
Юбки Анджелы громко шуршали, когда она пересекала большую комнату. Она остановилась возле него, но не решилась прикоснуться. А он не отрываясь смотрел в ее добрые серые глаза. Они предлагали ему сказать ей то, что он не решался сказать никому, они обещали ему, что смогут сделать его жизнь лучше. И он сказал ей правду о себе.
– Вокруг было столько смертей, казалось невероятным, что в этой свалке кто-нибудь сможет уцелеть. Я говорил сам себе, что Сабрине будет гораздо хуже, если она останется вдовой с ребенком на руках. Для нее будет лучше оказаться незамужней и бездетной, тогда она сможет выйти замуж за янки, если представится такая необходимость.
Рэнсом знал, что ему следовало остановить Анджелу, когда она опять наполнила его стакан. Прошло очень много времени с тех пор, как он пил виски такого качества.
– Вы бы видели меня и тетю Джулию за сараем посреди ночи выливавшими отцовское виски в землю.