— Уверена, так и будет, — и вдруг выдала то, что ее беспокоило больше всего: — Но Юдифь слишком молода и неопытна. Если слухи о похождениях Гайона верны хотя бы наполовину... Он уже опытный мужчина, и старше Юдифи на двенадцать лет. Что делать, если утром дочь прибежит ко мне с рыданиями и заявит, что больше не хочет иметь с ним дела? Это разобьет мне сердце. Я помню себя в ее годы. Мне тоже было шестнадцать. В первую брачную ночь я не испытала ничего, кроме отвращения, и хотела умереть.
- Здесь-то и пригодится опыт Гайона. Он не позволит себе применить силу. Как вы могли убедиться, к нему льнут даже кошки, он и птицу может приручить, те слетают с дерева и садятся к нему на плечо. Вы случайно не поделились с дочерью опытом? Это может навсегда вызвать у нее отвращение к мужчинам.
— Я не настолько глупа. Хотя ее отношение к мужчинам во многом объясняется поведением отца. Тумаки, проклятия и побои в пьяном виде не могли вселить в нее желание испытать это на себе. Надеюсь, ей повезет больше, чем мне.
— Да, у вас обеих мало причин питать расположение к нашему полу, — сочувственно прошептал Майлз.
— Мне не нужна жалость, милорд, — Алисия гордо вскинула голову и отыскала глазами Юдифь. Та стояла рядом с Гайоном. Рыжеватые волосы отливали золотом, губы слегка улыбались. — Нет, не нужно меня жалеть, — повторила Алисия. — У меня были в жизни и радости, это окупает то зло, которое причинил Морис. Теперь меня тревожит только Юдифь. Вижу по повадке, ей достался в мужья леопард, которого предстоит либо усмирить, либо стать его жертвой. В ней достаточно характера, чтобы стать укротительницей, но она еще молода, слишком молода.
Майлз ничего не понимал. Алисия говорила недомолвками и вела себя странно — то жаловалась, то гордо вскидывала голову, отвергая всяческое участие. Он пожалел, что рядом нет Эммы или Кристины — те прекрасно справлялись в любой ситуации. Но дочь срочно призвали ко двору, а жена уже никогда не даст ему совета.
— Принесу вина, — пробормотал Майлз и с облегчением отошел, чтобы дать распоряжение слуге.
Алисия взяла себя в руки, поняв, что вела себя как строптивая лошадка. Если за ней закрепится подобная репутация, ее продадут замуж какому-нибудь самодуру и, скорее всего, будут держать взаперти, как бедняжку-жену Ралфа Торнифорда.
Майлз вернулся с вином. Алисия приняла из его рук чашу и окинула взглядом гостей.
— Не подумайте, что я всегда так истерична, - сказала она, извиняясь.
— Я этого не думаю.
— Но я видела, вам было не по себе. Майлз ухмыльнулся и почесал затылок.
— Самую малость, — согласился он. Алисия отпила вино и поставила чашу — нужно иметь ясную голову, чтобы заниматься гостями, устроить всех на ночь. Предстоял трудный вечер. Она заметила, что кошка по-прежнему восседает на плече Гайона и чувствует себя вполне комфортно. Тот одной рукой держит Юдифь за талию, а девушка что-то говорит ему. Гайон настороженно слушает, но глаза блуждают по залу, время от времени останавливаясь на Уолтере де Лейси и Арнулфе из Пемброка. Алисия молилась про себя. Вот уж действительно леопард в шкуре агнца.
В комнате невесты, ранее принадлежавшей родителям, Юдифь покорно предоставила себя заботам Агнес. Постель вытряхнули, проветрили и покрыли хрустящими льняными простынями, по которым разбросали сухие травы, источавшие благовоние и способствовавшие зачатию. Священник окропил все предметы святой водой и нагое тело невесты тоже. Юдифь дрожала от холода. Агнес медленно расчесала ее волосы и, хихикая, помогла надеть брачную ночную рубашку.
Женская половина гостей ворковала вокруг невесты, превратив комнату в настоящий курятник. Юдифь не сводила глаз со стены, чувствуя, что тело становится деревянным. Кто-то прошептал на ухо совет. Кто-то, обладавший более практичным складом ума, сунул в руку средство, смягчающее проход в женское лоно и успокаивающее боль после неделикатного обращения или рождения ребенка.
— Мне это не понадобится, — заявила девушка и удивилась дружному смеху. Страх и неуверенность вернулись, теперь она не знала, можно ли доверять Гайону. Что, если тот передумал или не сдержит слово? Что, если он будет с ней так же груб, как отец с матерью? Мужчины часто лгут. Юдифь невольно всхлипнула.
Алисия попыталась успокоить дочь, но в этот момент раздвинулись портьеры, и комнату заполнили мужчины. Многие уже были навеселе и от пускали непристойные шуточки. Юдифь старалась не обращать на них внимания, не слушать реплики. Она ушла в себя и не почувствовала, как с нее стянули рубашку и потащили к постели, сунув в руку ритуальную чашу с напитком, приготовленным из вина и специй и забрав баночку с мазью. Облегчение приносили только руки матери, сжавшие ее в объятиях. В отчаянии девушка прижалась к розовому платью, но их растащили. Алисия сдерживала рыдания. Наконец, все звуки смолкли, наступила тишина. Юдифь тупо смотрела перед собой, чаша в руке дрожала.
