Юдифь рассудила, что теперь можно вернуться в постель, хотя кошку усадила подальше в углу.
— Остерегайтесь Уолтера де Лейси. Считаю, вам следует знать, что он претендовал на мою руку, кроме того, это друг дяди Роберта.
— Не думал, что у дядюшки могут быть друзья, — Гайон стал собирать одежду. — Но не волнуйся, дорогая, мне известно, что он собой представляет. Постараюсь не будить лиха.
— Чего?
— Лиха, псов преисподней, — пояснил он, натягивая рубашку. — Предстоит дикая охота, разве не так?
Тон мужа был непринужденным и доверительным. Отец сразу бы переменил настрой, он всегда держал себя грубо и чванливо. Юдифь выжидала, не зная, как себя вести, наблюдала, как Гайон одевается. Он отложил в сторону свадебный наряд, надел зеленую шерстяную тунику на меху, теплые рейтузы и грубые сапоги, закрывавшие икры.
Мелин вспрыгнула на белоснежную простыню и начала умываться. Простыня светилась белизной, ни единого пятнышка.
— Милорд! — Юдифь была в панике. В любую минуту в комнату могли войти гости. Первым делом они захотят взглянуть на простыню, на которой должны быть пятна — свидетельство ее непорочности... или отсутствия таковой.
Гайон вздрогнул.
— В чем дело?
— Постель... простыня... Они подумают, что я не невинна... или что вы не в состоянии...
Он тупо смотрел на жену.
— На простыне нет пятен крови! — Юдифь почти кричала.
До Гайона, наконец, дошло, что жена имеет в виду, и это его развеселило.
— А! Понимаю. У меня нет навыка лишать невинности девушек, — он кисло улыбнулся. - Интересно, какой ответ они предпочтут.
Оттолкнув Мелин, он вытащил нож из-за пояса, засучил левый рукав, сделал неглубокий над рез около локтя и размазал кровь по постели.
— Добровольное увечье, — язвительно произнес Гайон. — Придется выпить валерианы и смазать рану медом.
Юдифь подала ему баночку со снадобьем.
— Это тоже подойдет.
— Неужели все женщины считают меня неуклюжим увальнем? Мне как-никак дорога моя репутация, — казалось, он подшучивает над самим собой.
Юдифь покраснела, ибо не подумала, как гости воспримут следы пальцев на мази.
— Кровь уже не идет, — он опустил рукав и улыбнулся. — Полагаю, это не последняя рана, которую я получил, защищая честь женщины.
Не успела Юдифь ответить, как с наружной стороны портьеры раздалось рычание, потом лай и возмущенные возгласы. На постели выгнулась Мелин, ощетинив рыжую шерсть.
Гайон дернул Юдифь за волосы и, подмигнув, раздвинул портьеры, приветствуя тещу, небольшую компанию женщин, следовавших за хозяйкой, и толстую служанку с кувшином теплой ароматизированной воды.
Кади радостно крутилась вокруг хозяина и неохотно повиновалась приказанию лечь. Алисия ответила холодным приветствием и вошла в комнату. Рядом с ней пожилая дама старательно счищала собачью шерсть со своего темно-синего платья.
Алисия перевела взгляд с запятнанной простыни на дочь, сжимавшую у руке баночку с мазью. Юдифь бросила на Гайона взгляд, полный отчаяния, и поставила мазь на комод, словно та жгла пальцы. Алисия поджала губы.
Мелин, которой не нравилось, что ее окружают так много людей, спрыгнула на пол. Кади не замедлила броситься к ней с восторженным лаем. Пытаясь поймать собаку, Гайон налетел на Алисию. Агнес завизжала и выронила кувшин. Воз дух огласился воплями и визгом, кошачьим шипением и неистовым собачьим лаем. Мелин метнулась к выходу, Кади за ней. Портьера затрещала, когда когти Мелин впились в тяжелый шелк.
Гайон схватил Кади за ошейник, хотел что-то сказать, понял, что это бесполезно, и ретировался в поисках мужского общества.
Юдифь, хохоча до слез, направилась к портьере, чтобы вернуть Мелин на пол.
Мужчины завтракали в холле, готовые к охоте на дикого кабана, который, как утверждал егерь Равенстоу, обитал в их лесах.
Когда мужчины уже выходили, вниз сошла невеста, украдкой бросая на мужа робкие взгляды. Когда женщины представили на всеобщее обозрение окровавленную простыню, Юдифь чуть не потеряла сознание. Она втянула плечи и закрыла лицо руками. Алисия обняла дочь и бросила ледяной взгляд на Гайона.
— Почему Юдифь плакала? Ты грубо обошелся с ней? — неодобрительно спросил Майлз, когда они въезжали в лес. Впереди слышался лай собак, почуявших кабана.
Гайон разозлился.
— Можешь поверить моему опыту. Эта стерва просто хохотала до слез, а ее проклятую кошку нужно утопить.
Майлз насторожился, на память пришло беспокойство Алисии и ее расстроенный вид. Если бы взглядом можно было убить, то его сын уже был бы трупом, а сам Майлз превратился бы в камень.
От Гайона не укрылось состояние отца.
— Не понимаю, что происходит, — заметил он. - Все идет кувырком. Юдифь умирает от смеха, но держит в руках баночку с мазью, ее мать готова вцепиться мне в горло при виде простыни в пятнах крови, а все прочие...
