Юдифь всматривалась в полосу деревьев, начинавшуюся вдали, но думала о другом. Со дня ее скоропостижного замужества прошло десять недель. Присяга на верность, данная вассалами новому хозяину через два дня после праздничной охоты, была искренней, хотя некоторые роптали, протестуя против обременительной подати. Гайон сумел покорить недовольных мирным путем — он обладал речью опытного придворного и изворотливым умом купца, умел убеждать, не вызывая вражды. Люди обычно весело соглашались с его доводами, а позднее почесывали затылки и удивлялись, как это ему удалось заставить их расстаться с монетами, когда они были решительно настроены не делать этого.
Инцидент с де Лейси и Арнулфом де Монтгомери постепенно забывался как кошмарный сон. Рука Гайона зажила, не дав нагноения, остался лишь тонкий розовый шрам. Он редко вспоминал охоту на кабана, но часто напряженно думал над чем-то, по выражению лица мужа Юдифь видела, что мысли тревожили его.
Арнулф де Монтгомери находился по делам в Южном Уэльсе. Де Лейси сидел в имении, как петух на насесте, одному Богу известно, что он замышлял. Ралф из Торнифорда болел легкими — последствие сильной простуды, от которой он никак не мог излечиться. Суровые морозы в январе и феврале держали Роберта де Беллема в его новом поместье, где он возвел дополнительные укрепления. А укрепления стоили денег.
Юдифь видела — Гайон неспокоен, напряжен, как кошка, готовая сцапать добычу, постоянно начеку. Как правило, он держал это в себе, но иногда готов был сорваться. Однажды показалось, что он вот-вот ее ударит, но Гайон опустил глаза и занялся счетами. Через некоторое время, когда страх уже улегся, он опустил перо, долго смотрел на жену, видимо прикидывая, насколько у нее хватит терпения, кратко извинился и велел выйти. С тех пор Юдифь научилась распознавать предупредительные сигналы, оставляла его одного и занималась делами.
Месяцем раньше, когда погода улучшилась настолько, что путешествие стало возможным, супруги двинулись в путь, сначала в главное владение Гайона в Ледворте, унаследованное от дяди, погибшего во время летней кампании в Уэльсе.
Замок производил внушительное впечатление — построен на возвышенности и виден из го рода, простиравшегося внизу. Из окон открывался вид на дороги, ведущие в сердце Уэльса. Однако, несмотря на современную архитектуру, здание было тесным, холодным, воздух оставался спертым. Предыдущий хозяин после смерти жены не уделял должного внимания житейским проблемам. Хозяйка была в летах, страдала хромотой, служанки пользовались этим и не утруждали себя работой.
Три недели Юдифь и Алисия приводили замок в порядок и, наконец, тот стал пригоден для жизни. Особенно старалась Алисия — безжалостно гоняла прислугу, не называя женщин иначе, как грязнулями и лентяйками, заставляла щетками оттирать полы и стены.
Юдифь не узнавала собственной матери. Приступы активности, которые та проявляла, были для нее не характерны и свидетельствовали о состоянии или внутренней неудовлетворенности, или отчаяния. Однажды Юдифь застала Алисию в домашней церкви, находившейся при замке, в слезах. Она стояла на коленях и молила Бога о прощении. За что? Эта женщина испытала столько невзгод, жизнь ее больше наказывала, чем баловала, какие у нее могут быть грехи? Если она в чем-то могла исповедоваться священнику, то лишь в упущениях по забывчивости или недосмотру. Но это не повод для столь глубокого горя.
Юдифь коленями побуждала коня идти быстрее и вспоминала, когда впервые заметила перемену в поведении матери. Пожалуй, через пару дней после свадьбы. Тогда Алисия удалилась в свою комнату, сославшись на мигрень, два дня не выходила и не допускала к себе никого, кроме Агнес. На третий день она вышла на час позже обычного, чтобы пожелать отцу Гайона безопасного переезда домой. Майлз, припоминала Юдифь, очень огорчался по поводу ее отсутствия, но Агнес не разрешала навестить больную, решительно заявляя, что хозяйка спит, к тому же, плохо себя чувствует.
— Охрана, все назад! — раздался приказ одного из ехавших позади.
Эрик нахмурился. С этой стороны хозяина не ждали, хотя знали, что тот должен вскоре к ним присоединиться. Он почесал нос, прикидывая, что лучше соблюдать осторожность. Лорд Гайон не обидится, а если это кто-то другой, то извинения не потребуются.
— Можете скакать быстрее, миледи? — спросил он.
Юдифь почувствовала недоброе, но постаралась равнодушно пожать плечами.
— Если лошадь согласится, я не возражаю, - девушка натянула поводья.
Сержант, прокричавший предупреждение, поехал в конец отряда, чтобы выяснить, кто их пре следует. Группа пустила лошадей в галоп. До замка оставалось чуть больше мили, но дорога поднималась в гору.
Лошадь под Юдифью начала уставать. Девушка пришпорила ее, раздалось ржание.
— Это Роберт де Беллем! — в паническом страхе завопил сержант.
