Юдифь не знала, достойное ли это угощение для графа, но ничего лучшего за столь короткое время предложить не могла. Дядюшка не выразил неудовольствия, напротив, набросился на еду с завидным аппетитом, чего нельзя было сказать о ее муже— тот мало ел, но много пил, словно задался целью упиться до бесчувствия, и уже начинал растягивать слова, голос стал громче.
Роберт де Беллем наблюдал за Гайоном с не скрываемым презрением и ехидной ухмылкой. Сам он воздерживался от вина, ум работал четко, речь оставалась внятной и ясной.
Юдифь попыталась попросить мужа вести себя осторожнее, но нарвалась на резкое замечание и сжатый кулак. Она решила пойти в свою комнату, чтобы избежать побоев на людях. В памяти еще были свежи воспоминания об отце — когда тот напивался, хватало неприятного для него замечания, чтобы кулаки пошли в ход. Особенно болезненными были удары от перстней, они часто ранили до крови.
Юдифь сидела в своей комнате в мрачном настроении и гадала, что толкнуло Гайона на подобное поведение.
Он должен Беллему большую сумму денег, и это обстоятельство в последнее время вызывало озабоченность мужа. Но он не казался подавленным. За три месяца супружества Юдифь ни разу не видела его подвыпившим, тем более, пьяным. Невозможность понять Гайона волновала Юдифь еще больше.
Снаружи комнаты послышался какой-то звук. Мелин, свернувшаяся калачиком на постели, подняла голову и замурлыкала. Юдифь отложила шкурку соболя и поспешила к двери. Эрик и один из сержантов втащили в спальню Гайона. Источая запах перегара, тот стоял, шатаясь, у порога.
— Предатели!— ревел он во весь голос— Я достаточно трезв и могу сам проводить гостей до ворот! Пустите меня!
Не прекращая громко протестовать, Гайон все же позволил дотащить себя до постели. Юдифь со страхом наблюдала за ним.
— Не беспокойтесь, госпожа. Милорд протрезвеет быстрее, чем вы думаете, — успокоил Эрик и вышел, уводя второго охранника.
Мелин вскочила на грудь Гайону, царапая когтями одежду.
Гайон оторвал ее от себя, посадил на покрывало, сел и стал стягивать тунику.
— От меня разит, как после ночи в борделе!
Он запустил богато вышитую тунику в противоположный угол комнаты. Туда же последовала рубаха.
Юдифь следила за ним, стоя у двери.
— Вы не пьяны! — наконец догадалась она.
— Трезв, как камень.
— Как же так? — спросила девушка, не понимая. — Почему вы делали вид, что напились до чертиков?
— Чтобы не возникало сомнений, что я переживаю по поводу долга.
— Но я видела, сколько вы выпили! Гайон хитро усмехнулся.
— Полный кувшин подкрашенной воды, а вина ровно столько, чтобы провоняла одежда. За столом прислуживал брат Эрика, заметила?
Он снял нижнюю тунику из грубого полотна и швырнул на постель.
— Но зачем? Зачем дяде считать вас пьяницей? — Юдифь подобрала промокшую от вина одежду, чтобы положить ее на сундук.
Гайон посмотрел на нее с таинственным видом.
— Он получил мое серебро. Теперь все считают, что я проваляюсь в постели в пьяном бреду, по меньшей мере, весь следующий день.
— Что вы задумали? — Юдифь снова испугалась. — И почему надеваете на себя эти отвратительные тряпки?
— Упражняюсь в воровстве, малышка. Чем меньше будешь знать, тем лучше.
— Я не идиотка!
— Нет, конечно, — Гайон поднял голову. - Слишком умная. И не скалься на меня — я хотел сделать комплимент. Тебя невозможно долго обманывать.
— Как вы делаете со своей уэльской пассией и другими наложницами! — отрезала Юдифь и прижала пальцы к губам, удивляясь, что сама не за метила, как заговорила словами де Лейси.
— Если мне в последнее время и пришлось бывать на границе, то отнюдь не в погоне за удовольствиями. Были дела поважнее.
Юдифь опустила глаза.
— Извините, милорд, я сказала глупость. Выражение ее лица не свидетельствовало о раскаянии, но Гайону не хотелось заниматься выяснением причин.
— Почему вы приехали в дурном расположении духа, милорд? — спросила Юдифь, поднеся соболью шкурку к разгоряченному лицу.
Гайон нахмурился и помедлил с ответом. От стегнул пряжку пояса и лишь потом заговорил.
— Два дня тому назад я проезжал мимо каравана с товаром, направлявшимся в Шрусбери. Торговец, Хью Сиор, приятный человек. Я знал его и раньше. Отец и я, бывало, ездили с ним. Если у него и были недостатки, то чрезмерная болтливость и безрассудная отвага там, где пахло прибылью. Сегодня его труп нашли во рву — задушен собственными штанами, конечности отсечены. Разумеется, товар исчез. Уверен, шериф обвиняет слугу Хью, ведь парень тоже испарился, и, к тому же, состоя на службе у де Беллема, он нашел в слуге удобного козла отпущения.
Гайон сделал глубокий вдох, чтобы усмирить закипавшую ярость.
— Хью знал, что в Шрусбери собрались важные люди, и вез им норвежских соболей и шелка. Только не доехал. Посмотри на ткань, в которую завернут твой свадебный подарок. Уж не дума ешь ли ты, что коричневые пятна — следы придорожной грязи?
Юдифь сжалась в страхе.
— Нет, Гайон! Не может быть! Это неправда!
— Хорошо, котенок, неправда, — повторил он вяло, натянул тулуп из овечьей шкуры и шерстяной коричневый капюшон. — Просто разыгралось воображение.
