И вот хороший мальчик Лопатин после лечебного воздействия капустного рассола, сидел на лекциях, представляя, как тяжело приходится Соне. Вряд ли ей кто-нибудь нальёт этого самого капустного рассола. Уж помощница мамаши Шнейдер в строгом костюме уж точно лечить Сонино похмелье не станет.
Ближе к вечеру он заволновался и собрался уже звонить своей собутыльнице, как Соня объявилась сама.
– Ты как? – первым делом поинтересовался Лопатин.
– Ничего, – тусклым голосом сообщила Соня. – Уже жить можно. Даже есть захотела.
– Не ругали тебя? – выразил беспокойство Лопатин.
– За что?
– Ну, пришла поздно, да еще и пьянющая в стельку.
– Да моих не было. Они в Москву летали. Сегодня недавно только вернулись.
Лопатин застонал. Как же он вчера лопухнулся. Родаков-то дома не было! Можно же было к Соне подняться, ну и всё такое…А он, как благородный дон, лицо себе снегом чуть не стёр. Хотя в том состоянии, в котором они с Соней находились вчера, любовник из него получился бы еще тот. Не хватало только проблеваться в Сонином кристально чистом сортире.
– Им охранник на входе интересное кино показал, – продолжала тем временем Соня таким же тусклым голосом. У Лопатина внутри все сжалось и замерло. – Завтра суббота, – констатировала Соня известный факт, – и тебя приглашают к нам на ужин к пяти часам, можешь костюм не надевать. Форма одежды свободная. Казуал называется.
– Бить будут? – спросил Лопатин.
Соня слабо хихикнула.
– Ты смотри там, дыши в сторону, а то обоих побьют, – на всякий случай посоветовал ей Лопатин.
– Не учи ученого, – Соня дала отбой, а Лопатин задумался. От завтрашнего визита в Сонин дом зависело многое. Да чего там! Всё зависело от этого визита. Как бы не обосраться перед Семеном Семеновичем Шнейдером миллионером, важным человеком, практически в некотором роде даже царем!
Так получилось, что к защите диплома Алёна была уже на третьем месяце беременности. Когда Лариса об этом узнала, то неистовствовала на всю катушку, и, наверное, как всегда была права:
– Лёлек! Ты дура отмороженная? Что это значит, так уж вышло! – Лариса вращала глазами и подпрыгивала на месте. – Тургеневская барышня, ядрена кочерыжка! В век интернета и высоких технологий! Когда кругом свирепствует Спид!
– Ну, не могла же я сказать Димону, чтоб он презерватив надел, – Алёна пожала плечами.
– Почему?! – Лариса покрутила пальцем у виска.
– Неудобно как-то.
– Неудобно ей! – Лариса всплеснула руками. – А помереть от Спида в расцвете лет было бы удобно?
– Ну, что ты всё заладила про этот Спид! – возмутилась Алёна. – Нету у нас с Димоном никакого Спида.
– Слава богу! Зато дитё теперь будет. В двадцать один год. Уму непостижимо! Или ты всё-таки аборт сделаешь?
– Ты что?! Будем рожать. Димон уже и маме сказал.
– Ну, раз маме уже сказал, – Лариса тяжело вздохнула. – Значит намерения у него серьезные. И что мама? Разрешила сыночку жениться?
Алёна пожала плечами. Ей было в принципе всё равно, женится на ней Димон, или нет. Она решила рожать этого ребенка в любом случае. Ребенок-то чем виноват?
– Ну, хорошо, – Лариса перестала бегать, наконец, по комнате и устало плюхнулась на стул. – А твои-то что говорят?
– Мои говорят – прокормим! – Алёна улыбнулась.
– Ты хоть его любишь?
– Кого?
– Кого, кого? Димона своего.
Алёна пожала плечами. Лариса фыркнула и опять забегала из угла в угол.
– Не злись ты так! Откуда я знаю, что такое любовь? Вот ты знаешь?
– Я не злюсь, – Лариса подошла к подруге и чмокнула её в лоб, – я переживаю за тебя. Нельзя же быть такой инфантильной. А если б родители сказали «Нет»? Почему они должны твои проблемы решать? Какое ты имеешь право на родителей еще и ребенка взваливать? Они же только что закончили твою учебу оплачивать, или ты думаешь, им деньги девать некуда?
Об этом Алёна как-то не подумала, и ей стало стыдно. Надо сказать, что последний год она вообще мало о чем думала. Плыла как-то по инерции. Училась по инерции, с Димоном встречалась по инерции, хотя не особо-то и хотела. В целом ей почему-то было всё это нестерпимо скучно. Вот только когда она поняла, что беременна и ей подтвердил это доктор, в Алене вдруг проснулся интерес к жизни. Поэтому она и решила ни в коем случае не избавляться от ребенка. Не то, чтобы она видела в аборте что-то преступное, просто боялась, что ей опять станет так же катастрофически скучно.
Мама дала Димону согласие на брак с Алёной, и он сразу же прибежал к ней с этим радостным сообщением.
– «Интересно, у мамы спросил, а у меня нет!» – отстраненно подумала Алёна. – «А вдруг я не хочу за него замуж?»
