После казни короля убитый горем Ферсен начал с новым приливом энергии искать способ спасения Марии Антуанетты. В марте он его вроде бы нашел; вот что он писал:
«Другим, гораздо более эффективным средством послужить королеве будет, по моему разумению, обратиться к умным агентам Англии, которые с помощью денег и обещаний могли бы привлечь на нашу сторону руководителей Орлеанской партии, таких, как Лакло, Санетер, Дюмурье; ибо нет никакого смысла обращаться лично к герцогу Орлеанскому: он настолько же глуп и ни на что не способен, насколько коварен и плутоват…»
Дюмурье удалось подкупить, и уже в апреле он предал Республику. Это событие дало Ферсену возможность улыбнуться, поскольку он уже видел, как якобинцы потерпят поражение, как сможет произойти реставрация королевской власти и коронация Людовика XVII, а вместе с этим и назначение регентшей Марии Антуанетты… Теперь у Акселя была новая мечта: вернуть французский трон женщине, которую он любил…
Поскольку Дюмурье выдал союзникам четырех комиссаров Конвента, Ферсен подумал, что этих заложников можно будет обменять на королевскую семью. По этому вопросу уже были начаты переговоры с членами Конвента, которые были не против этого плана.
И тогда неутомимый Ферсен в очередной раз принялся искать возможность спасти жизнь любимой им женщины…
Казалось, что все пленники хотели посвятить последние часы свои удовольствиям, которые доставляет половая жизнь.
Жозеф Кальве в своем «Трактате о сексуальности» пишет: «Никакое событие — ни война, ни восстание, ни революция, ни даже обстрел — не в силах помешать мужчинам и женщинам отдаваться плотским удовольствиям. Напротив, близость опасности, кажется, усиливает желание и зарождает настоящую половую одержимость…»
Этот философ, очевидно, знает историю Французской революции намного лучше наших предвзятых историков.
Действительно, в тени, падавшей от гильотины, проходили необычные любовные оргии, устраиваемые как аристократами, так и «друзьями народа»… Те, кто ждал смерти, и те, кто ее приносил, были одинаково возбуждены и в порывах любовной страсти проводили подчас такие эксперименты, которые были достойны только всем известной изобретательности маркиза де Сада…
«Развлечения были тем более вольными, — пишет Фернан Миттон, — чем сильнее испуганные люди боялись наступления дня завтрашнего, чем в большей ежеминутной опасности находилась человеческая жизнь, нить которой в любую минуту могли прервать „народное лезвие“ и его „брадобрей“. А посему, боясь того, что завтра им предстояло навсегда расстаться, люди яростно любили друг друга»[166].
В апреле 1793 года многие благородные люди очень часто встречались у маркизы де Верьер в Марэ. Один из них, граф де Брей, оставил после себя очень пикантные «Мемуары». Вот как он описывает одно из таких собраний, на которых прекрасные аристократки развлекались, позабыв обо всем на свете…
«Госпожа де Верьер очень любила галантные собрания. Как-то раз она пригласила к себе домой тридцать человек обоих полов, известных своим любовным пылом, и сказала им:
— Друзья мои, быть может, завтра мы умрем. Умрем, не познав до конца всех радостей любви. Я подумала, что некоторые из вас уйдут в мир иной с сожалением о том, что не дали своей плоти всего того удовольствия, которое она заслуживает. Вот почему мы сегодня вечером собрались здесь. Перед тем как уйти из этого суетного мира, надо все успеть познать. Пусть же каждый из вас сделает свободный выбор, пусть мужчины овладеют женщинами, за которыми они ухаживают, пусть женщины отдадутся мужчинам, о которых тайно мечтают.
Давайте же, действуйте! Любая фантазия, любое любопытство, любое нарушение вам сегодня дозволено!
Гости немедленно сбросили с себя все одежды. Рыжеволосая госпожа де Верьер удостоилась комплиментов мужчин.
— Мы и не подозревали, — сказали они, — что вы украшены золотым руном.
