— Опять, что ли, жена его приезжала, — прошептала Марина, щелкая мышкой. Из огромного принтера у окна полетели бумаги. Коля вскочил из-за стола и стал их ловить.
— Да походу, — протянув коллеге распечатки, парень кивнул. — Они любят с утра имущество делить.
— Выходит, теперь точно разводятся. Ну, все, — Марина сцепила бумаги скрепкой. — Нам кранты.
— Не кранты. Сергеич заступится.
— Как бы его самого с потрохами не сожрали.
Марина вышла, а я покачала головой. Мне следовало работать, а не размышлять о всякой ерунде. Но размышлялось, и в очень мрачном цвете.
Так Евгений Александрович женат… А я ведь даже не догадалась поискать кольцо на его пальце. И с чего я взяла, что молодой, красивый мужчина со своим бизнесом, успешный во всех отношениях, будет свободным? Вот уж дудки. У него и дети, наверное, есть. И любовница.
Обводя бездумным взглядом кабинет, я какое-то время разглядывала Колю, склонившегося над схемой. Парень, будто почувствовав мое внимание, снова сгорбился и затаился за ноутбуком. С этом-то что не так? Даже если мы учились в одном универе, чего бы ему от меня прятаться? Приличный парень, вряд ли ругается матом и уж тем более не дебоширит, наверное, даже не курит и не пьет. Слушает классическую музыку и И стоп.
Пьяный дебошир.
Меня как обухом по голове ударили. Да я точно его видела раньше! И при чертовски неприятных обстоятельствах. Неудивительно, почему я его сразу не узнала. В тот раз он был без очков, с разбитым лицом и в порванной футболке.
Это он с месяц назад поздно ночью дрался с Пашкой у нашего подъезде из-за какой-то девчонки. А я, услышав из окна пьяную ругань, вытащила Пашкину биту и отправилась защищать своего брата. Скакала по лестнице с четвертого этажа, как очумелая. Чуть ноги себе в темноте не переломала (с лампочками в подъезде беда). И Коля, едва не получив битой по башке, здорово меня тогда обматерил. На всю улицу, к удовольствию местных бабушек-сплетниц, которые после этого случая настрочили на нас заявление участковому. Мы им спать не давали, видите ли.
— Я тебя трезвым не узнала, — сухо произнесла я, сверля взглядом ноутбук. — Можешь больше не прятаться.
Коля, смущенно улыбаясь, показал нос из-за монитора и поправил очки.
— Я тогда перебрал немного.
— Ну да. Чуточку.
— Мне очень стыдно.
— Ясно.
— Извини.
Я пожала плечами и сосредоточилась на смете. Что же теперь… Мне до глубокой старости суждено натыкаться на собутыльников и девушек моего брата. Такая у него жизнь. И такой у нас город.
— Я могу как-то загладить свою вину? Не хотелось бы начинать нашу совместную работу в негативном ключе.
— Посмотрим, — у меня не было ни малейшего желания говорить сейчас с Колей, пусть он и был прав.
— А как твой брат?
— Отлично.
— Мне, правда, очень жаль.
Я вздохнула и, откинувшись на спинку стула, скрестила руки на груди. Николай пристально и с опаской наблюдал за мной. Будто у меня в руках снова была бита.
— Слушай, давай просто все забудем, хорошо? — предложила я. — Как будто ничего и не было.
— Ладно, — Коля, сняв очки, потер глаза и, щурясь, посмотрел на меня, уже без былого напряжения. — Только если ты точно об этом забудешь.
Я промолчала, и парень, вздохнув, вернулся к работе.
Забудешь об этом. Ни он первый, ни он последний, с кем мутузился мой брат, но только ему я чуть не проломила голову. И только он крыл меня на всю улицу такими словами, которых даже Пашка отродясь не слышал.
— Аня… Я тогда был очень сильно пьян. Мне так стыдно.
— Забыли уже, — отмахнулась я.
Коля кивнул, но до конца рабочего дня со мной больше не заговаривал. По правде сказать, на него и его излияния у меня не было ни сил, ни времени. Первый рабочий день настолько утомил меня, что я, придя домой, не поужинав и не умывшись, как подкошенная рухнула в кровать и даже не слышала, как поздно ночью вернулся брат, хотя обычно я до последнего ждала его. Иной раз Пашка приходил под утро и на мои замечания отвечал, что это у него работа такая. Я не допытывалась. Мне хватало и того, что он был цел и невредим. А где его носило — то были не мои проблемы.
Крепкий, долгий сон дал мне сил. Я проснулась почти счастливой. Потянулась, раскинув руки, улыбнулась яркому солнцу, заглядывающему в окно и… Резко сев, схватила телефон.
— Твою мать!!!
Часы показывали без двадцати девять.
— Паша! — я выскочила в коридор и, бросившись к комнате брата, забарабанила по двери. — Вставай! Вставай, Паша, мы все проспали!
— Так я встал, — брат с чашкой кофе в руках вышел из кухни. Он, оказывается, был уже при параде. — Чего орешь?
— Ты почему меня не разбудил?! — возмущенно завопила я.
— А надо было?
— Ой, болванище! Я проспала!
— А-а-а… Точно. Ты же теперь трудоустроенная. Ну, сорри, забыл.
— Иди ты со своими "сорри"! Вообще головой никогда не думаешь!
— Не пищи. Сама виновата, — он поставил чашку на тумбочку у зеркала и, стряхнув с рубашки крошки от печенья, взял лежащие рядом ключи от машины. — Собирайся. Я тебя подкину. Только быстро, у самого дел по горло.
— Пашка! Прости меня! — взвизгнула я и бросилась в ванную.
