Мне удалось убедить себя, что все хорошо и впадать в уныние рановато, поэтому ночь прошла сравнительно спокойно, и утром по телефону с Женей я разговаривала как ни в чем не бывало. Шершнев сказал, что задержится и на работу опоздает. Это, кстати, было удивительно. Обычно он всегда приезжал раньше всех. Я так и не смогла припомнить, опаздывал ли он когда-нибудь вообще.
— Что-то по работе? — спросила я.
— Нет, — Женя ответил как-то неуверенно и замялся. — Так… Один вопрос… Потом расскажу.
Я промолчала, только крепче сжала телефон.
— Ладно, мне пора, — мой собеседник вздохнул. — До встречи.
Я, кажется, прибегла ко всем резервам своего самообладания, когда переступила порог конторы. Сюда я пришла работать, и хотя бы на время следовало засунуть паранойю и переживания о личной жизни куда подальше. Работы, как назло, было немного, и мысли в голову лезли самые разнообразные. Да ещё и на почту пришло письмо с приглашением для победителей конкурса на новогодний фуршет в мэрии. Я о вечере-то думала с опаской, не то что о Новом годе, до которого еще оставался целый месяц.
Время тянулось издевательски медленно, и я вздохнула с облегчением, когда Марина позвала меня на обед — значит, ещё четыре часа, и все станет ясно.
— Аня, — в кабинет заглянул Сергеич. — Зайди к шефу.
— Угу, — я поднялась из-за стола. — Что-то важное?
— Какие-то его наработки, я не знаю.
Секретарша заваривала себе лапшу быстрого приготовления, и ядреный запах курицы из пакетика окутал весь этаж до лестницы.
— Аня, Ань.
— Что? — я хмуро глянула на Дашу, которой за стопками папок почти не было видно.
Девушка заговорщицки подмигнула мне и, понизив голос, попросила:
— Узнай про премии, а? В том году выплачивали за месяц до праздников.
— Тебе лучше спросить об этом в бухгалтерии.
— Нет, ты что! — Даша едва не перекрестилась. — Ну, узнай… Пожалуйста…
— Ладно, постараюсь.
Женя сидел в своем кресле и, потирая подбородок, смотрел на экран монитора.
— Привет, — я закрыла за собой дверь. — Вызывал?
— Привет, — он перевел взгляд на меня и как-то грустно улыбнулся. Что-то произошло, я увидела это по его глазам. Уставший, выбитый из колеи, сам не свой — таким был Женя сейчас. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. А ты?
Он кивнул, и ничего не ответив, поднялся, взяв со стола какие-то бумаги.
— Садись.
Я уселась на свое место за переговорный стол. Женя подошел ко мне, склонился и, положив передо мной бумаги, поцеловал меня в щеку. Я чуть обернулась к нему, но на поцелуй не ответила. Только спросила:
— Что это?
— Небольшая доработка по ресторану, смотри… — он отложил верхний рисунок и, не найдя то, что искал, оглядел свой стол. — Куда-то делась… Сейчас…
Пока он рылся среди бумаг, я осматривала его рабочее место, словно искала подсказку. На столе царил форменный бардак — договоры, чертежи, схемы, прайсы. У клавиатуры притулились две печати и продолговатая черная коробочка — со штампом, наверное. А вот под коробочкой лежала бумага размером в половину стандартного А4, в файле, с красным крестом в уголке. Я отвела взгляд. Женя же ездил к доктору. Что там ему сказали?
Может, из-за этого он решил все изменить? Мне, в том числе.
— Женя.
— Секунду. Вот, держи.
Я взяла из его рук два листка, но один выпал и спикировал под стол. Я наклонилась за ним, подняла и, положив перед собой, принялась разглаживать.
— Аня, в чем дело? Что с тобой? — встревожено спросил Женя. — Все в порядке?
Я глубоко вздохнула и на выдохе выпалила, не поднимая глаз.
— Вчера ты виделся с Натой. Когда сказал, что у тебя встреча.
Он молчал. Секунду-другую. Потом спросил тихо, не с напором, а бесцветно, будто бы равнодушно.
— Откуда ты знаешь?
— Я видела вас вместе. И из ресторана вы поехали к тебе домой.
Снова безэмоциональный, пустой тон.
— Ты следила за мной?
— Нет, так вышло, — я, наконец, подняла глаза. Он устало смотрел на меня. — Инна попросила меня помочь ей помириться с тобой. Я поехала с ней, и она привезла меня к "Абрикосу".
— Зачем ты с ней поехала?
— Потому что поверила твоим словам, что она — все же неплохой человек. Человек, который тебе дорог. Я действительно хотела ей помочь.
Женя кивнул и опустил голову. Подвигал бумажку с крестом под своими пальцами.
— Аня, это… Это долгая история. Наверное, стоило все рассказать тебе раньше.
— Меня не волнует то, что было до меня. Ты… Она… — я запнулась.
Женя потер переносицу, не поднимая головы.
— Аня, мне очень жаль. Все это…
— Подстроила Инна? — не сдержалась я. — Весь этот каламбур? Снова, чтобы защитить тебя? От меня? Или… От чего?
— Нет. То есть отчасти. Послушай…
Но меня понесло.
— Все-таки она чокнутая! Знаешь, я рожу тебе толпу детей и каждого ткну ей под нос!
— Аня…
Я вздохнула, переводя дух. Женя не смотрел на меня, а разглядывал бумаги у себя на столе, продолжая потирать переносицу. Напряжение между нами росло. От его молчания меня бросило в дрожь.
— Аня, послушай…
Обрывки фраз, какая-то дерганность в каждом движении. Он скрывал… Да, определенно что-то скрывал от меня.
