«Жалко у пчелки. Ты не смотри, что он глист, еще тот звереныш. Его папашка отмазал от уголовки по 131 статье УК РФ, так что осторожнее. Мямля у нас насильник. Зубки ему по делу выбили».
Нахмурилась и отошла в сторонку, совсем не реагируя на момент, когда парень сполз по стеночке.
И вот ЭТО может быть зверенышем?
Ответила Ольге, что поняла, и сделала шаг к двери, когда услышала:
– Сука! Ты завтра будешь уволена! – парень мычал, отдирая себя от плитки.
– Непременно. Я приглашу сюда вашего отца.
В следующую секунду все изменилось. Притом внезапно, чего не ожидала. Парень схватил меня за ногу и ударил чем-то режущим, так как резкая боль дала о себе знать.
Не успела прийти в себя, как рухнула на плитку. Мужчина дернул ногу на себя.
Притом конкретно. Больно.
Так я еще не падала.
Развернулась, отмечая, как он пытается заползти на меня, не отпуская канцелярский нож, и резко притянула ноги к себе, намекая ему, что ужас как боюсь. Еще вид такой забитый состряпала на лице, что любой бы пожалел, даже я.
Тот и обрадовался, расслабился, а я ударила ему по лицу своими эффектными туфельками 36 размера с высоким каблуком. Десять сантиметров точно есть.
Хрясь…
Хорошо проехали острые каблучки по коже.
И что-то там повредили ему…
Так, чуточку, но шрамик будет.
Вот! А Холодов не оценил такие туфли! Это ведь стопроцентное оружие женщины!
– Мразина! – услышала я вой с плачем. Неожиданно мужчина резко поднялся и полетел на меня со своей режущей игрушкой. Ярость наполняла его, придавая сил.
Послышалось рычание.
Будто зверь ревел.
Медведь.
Притом где-то у меня под ухом. А дальше я наблюдала, как Холодов ломает дохлого мужичка, превращая его в котлету.
Поднялась и быстро рванула к нему, но остановилась, оценивая обстановку. Не подошла, прекрасно понимая, что Михаил сейчас плохо контролирует себя, и я могу попасть под раздачу. Случайно, но метко.
Но ведь убьет же…
Вдруг вспомнила про перцовый баллончик и панически осмотрелась по сторонам. Клатч лежал на подоконнике. За минуту долетела до него и, вытащив баллончик, вернулась, брызгая в лицо мужчины, понимая, что и Михаилу достанется.
Притом я не пожалела.
Холодов рукой закрыл глаза, а я бросилась к нему, толкая к стене, что у меня получилось.
– Ты… – выдал он в ярости, – что творишь?
– Тебя успокаиваю, – сказала и резко подалась к нему, целуя в губы.
Ну, а что?
Между прочим, это хороший способ отвлечь, если мужчина не ожидает и не прочь.
Все было довольно культурно и даже нежно. Я с напором пока не умею, если действовать первой. Но это было легко.
Мужчина ухмыльнулся, стоило отлепиться, но улыбка сошла с лица, когда увидел кровь на моей ноге. Отмечая в его взгляде всесокрушающий ураган, возникший за секунду, поспешно сообщила:
– Я каблуками ему уже пропахала лицевую лужайку. Так что в расчете.
– Еще есть?
– Нет. Ты вовремя, – сказала, отмечая, как он кивнул и направился к побитому властелину жизни. Схватил его за шкварник, как плешивого кота, и потащил куда-то, рыча мне:
– Приводи себя в порядок и выходи. У меня в машине есть аптечка.
Изумленно уставилась уже на дверь, удивляясь мужчине. Командир! Поправила платье и подошла к сумочке за салфетками.
К тому же… опасно оставлять Холодова с сыном владельца завода. Ненароком закопает где-нибудь, а мне потом бегать с овчарками, следы заметать.
Сидела в машине, выставив ногу, наблюдая, с каким усердием Холодов управляется с лейкопластырем. Даже и не подумала бы, что он бывает таким… заботливым. Мне как-то привычнее, если бы он что-нибудь громил и при этом рычал.