Моя мать тоже работала в филармонии, именно там они с отцом и повстречались. Она была солисткой в хоре. И, конечно, мой вокальный путь начался с ее помощью. Но после рождения моего брата она ушла из филармонии, чтобы полностью посвящать время семье, пока отец разъезжал с гастролями вместе с симфоническим оркестром. Ты, наверное, видела моих родителей и брата на том видео с шоу талантов. Я участвовал в нем незадолго до того, как все случилось. За неделю до моего дня рождения, когда мне должно было исполниться одиннадцать лет. По возвращении с шоу я всю неделю был невероятно вдохновлен, почти не отрывался от папиного пианино, пытаясь довести до совершенства свою новую композицию. Я исписал столько нотных тетрадей, столько сил вложил. Таскал их везде с собой, отшлифовывал в музыкальной школе вместе со своим наставником, чтобы успеть закончить до дня рождения.
И вот он наступил, день моего рождения.
Я говорил с такой болью, выпуская слова из потаенного, одинокого уголка своей души. Яна слушала меня, затаив дыхание:
– В тот день отец забрал меня из музыкальной школы пораньше и привез домой. Жили мы в загородном доме в очень живописном районе недалеко от Тулы. Мама с братом уже ждали нас на террасе дома. У нее был очень взволнованный и счастливый вид. Она была одета в нарядное голубое платье, а у моего братика на шее красовалась такая же голубая бабочка. Я сразу понял, что с этого момента мой праздник уже начинается. Я всегда обожал дни рождения, потому что мама готовилась к ним с особой тщательностью.
– Гедеон! С днем рождения! – она встретила меня с радостной улыбкой.
А папа склонился ко мне и шепнул:
– Сынок, мы приготовили для тебя подарок. Он уже ждет тебя дома.
– Пойдемте скорее! – мама приобняла меня за плечи, приглашая первым войти в дом.
С самого порога я попал в праздничную атмосферу, мама украсила весь дом какими-то яркими гирляндами, воздушными шарами. В гостиной был накрыт большой стол, но не это впечатлило меня. В углу комнаты стоял отполированный черный рояль. И ждал меня. Я просто не поверил своим глазам. Я ждал всего, чего угодно. Но точно не рояль всемирно известной марки Steinway. Да, это он самый. На нем я сейчас и играл.
ЯнаГедеон выглядел абсолютно опустошенным. С каждым сказанным словом лицо его становилось все более напряженным, но он продолжал говорить:
– В тот момент, не помня себя от радости, я коснулся клавиш, звучание было идеальным.
– Сыграй нам что-нибудь, – попросил отец.
Я тут же сообщил им, что как раз закончил работу над своей новой мелодией.
– Может быть, ты хочешь сначала что-нибудь перекусить? – предложила мама. – Твои друзья придут только через час.
