Но показывая комнату, которую делит с братом, своему новому взрослому парню, она задумалась, что есть в этом что-то неправильное, и снимок с видного места лучше убрать.
Костя кстати отреагировал нормально.
— Ещё один брат? — спросил он, глядя на фото.
— Нет, это Денис, — пояснила Катя.
— У пиджака такие наплечники мощные были, или ты встречалась с гребцом?
— Пиджак великоват, — согласилась Катя. — Зато у меня ногти были в цвет его рубашки.
— Модные вы. Мне костюм покупали в девятом классе, в день выпускного сам штанины подворачивал и подшивал, чтобы земли не касались, — припомнил Костя. — А к одиннадцатому пиджак впритык стал.
— Она просто так стоит, я уберу.
— Как хочешь, мне она не мешает, — ответил он и ласково чмокнул её в висок.
И всё.
Ни допроса, точно ли она забыла бывшего, ни требований выкинуть всё, что имеет к нему отношение, ни других симптомов ревнивца. И Катя отнесла это не к проявлению безразличия, а к показателю ума.
В тот же день она рассказала про Дениса. Ранее студентка упомянула, что у неё был один парень, ей оставалось дополнить, что они учились в одной параллели и расстались два года назад.
А про Костиных бывших она не спрашивала. Начни он рассказывать, с интересом бы выслушала, но он эту тему не поднимал, а она, понимая, что его список в силу возраста и пола будет подлиннее её, вопросов не задавала. Это тот случай, когда чем меньше знаешь, тем крепче спишь.
Они тогда как раз подошли к тому, чтобы снять номер в отеле и впервые заняться сексом, и ей в этот важный момент не хотелось представлять, со сколькими девушками он успел побывать.
Раз уж коснулись этой темой.
Каких-то невероятных навыков Костя в тот раз не продемонстрировал, и рядом с ним Катя не почувствовала себя деревянной куклой, незнающей, что и куда. Всё было традиционно и нацелено на быстрое достижение результата. Даже если до этого он встречался с секс-бомбами эквилибристками, от неё таких подвигов не ждал.
И следующие месяцы секс был нельзя сказать что плохим, но иногда разделить вкусную жирную пиццу под киношку и хорошую беседу было предпочтительнее.
Должно быть, тут играло роль то, что больше они номер не снимали, поэтому уединиться могли редко и всё происходило впопыхах, ведь она жила с родителями и братом, а он с соседом.
А когда в качестве подарка он озвучил желание жить вместе, Катя узнала, что до этого он девушкам таких предложений не делал. Значит, она первая и особенная, а прежние были… Да чёрт с ними, были и были.
Больше ревности не было.
Не было в паре.
Потому что чувство это Кате было хорошо знакомо. Она познала его ещё в детстве, ведь не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого мама больше любит. Понятное дело, что младенцам нужно больше внимания и заботы, но Петя рос, а мама не переставала восхищаться им. В пример не ставила, но сына любила больше, это было очевидно всем: и родне, и знакомым, и самому братцу. Поначалу он даже дразнился этим, а став подростком, уже сам злился и как будто стеснялся.
А его сестра ревность познала и помучилась, пока не привыкла и не приняла как данность. Мама ведь её тоже любит, а то, что Петьку сильнее, так сердцу не прикажешь. Она вот тоже бабушку больше дедушки любит, а дед её никогда не обижал.
В подростковом возрасте сделав этот мудрый вывод, она будто привилась от беспочвенной ревности.
А Костя ей почвы не давал.
И она не давала ему. Она не флиртовала от скуки, не танцевала с другими, не сближалась слишком сильно с его друзьями, не вела переписки на личные темы с мужчинами из числа сотрудников или знакомыми из прошлого, и ни от кого не скрывала своего семейного положения, а имела репутацию женщины семейной.
И тут вдруг Костя, когда они остались в комнате вдвоём и принялись готовиться ко сну, сделав две безуспешные или просто незамеченные супругой попытки завязать с ней разговор, выдал:
— Не надо меня ревновать.
Можете себе представить?
Он считает, что она его приревновала! Якобы Катя приревновала его к какой-то тётке. Пфф!
— Это не ревность!
— … не ревность!
— А что тогда? Тебя кто-то бешеный покусал?
Первой реакцией на обвинение в ревности было именно бешенство. Но после вопроса мужа, Екатерина смогла выдохнуть, собраться с мыслями и, взглянув на мужа, спокойно сказать:
— Это недоверие.
— Ты мне не доверяешь?
— Нет, это ты мне не доверяешь. Я бы поняла, если бы ты в моменте выложил свою судьбу незнакомцу в баре. Тому же Витьке как другу. Психологу в конце концов. Но ты выбрал какую-то Олю из прошлого, а не меня.
— Я её не выбирал, так получилось.
Катя молча легла в постель, укрывшись одеялом по шею и повернувшись к мужу спиной.
Обычная поза для сна, не могут же супруги каждую ночь засыпать в объятиях, но в данных обстоятельствах это больше чем поза «на левом боку». Это была говорящая поза женщины, не желающей видеть мужа. Показательной обидой тут не пахло, Катя делала, как чувствовала. Костя это понимал и упрекнуть её в манипуляции не мог.
Но отвернуться и уснуть тоже не мог.
— Катюш, — жена не отреагировала, и он повторил свой зов. — Кать.