— Лучше не надо, я сейчас могу сказать тебе такое, что снова кризис случится.
— Говори, — согласился мужчин, посчитав, что всё лучше молчания. Он осенью помолчал, и жена изводить начала сначала себя, а теперь их обоих. Пусть уж выскажется сразу, а то в последнее время, чем больше она себе думает, тем хуже всё становится.
— «Я её не выбирал, так получилось», — резко перевернувшись на спину, передразнила Катя. — Ты взрослый мужик, что за дебильные объяснения? Сашка в свои двенадцать себе такого не позволяет, а тебе в этом году сорок один исполнится. Не мог придумать что-нибудь понормальнее?
— Я тебе не вру.
— Да. Ты всего лишь мне не доверяешь и не договариваешь.
— Это нет так.
— Кость, давай спать. Я устала и если мы продолжим разговаривать, могу сказать очень много неприятных вещей.
— Хочешь поспать и сказать мне их завтра? — подловил мужчина.
— Смешно.
Костя одним движением просунул руку под подушку жены и сцапал благоверную, прижав к себе. Слёз в голосе не слышно, она не вырывается, чтобы метаться из угла в угол, как это с ней бывает, когда происходит что-то настолько её возмутившее, что Катя должна двигаться, выплёскивая клокочущую внутри энергию. Причём это не всегда плохая энергия, иногда на части она разрывается и от положительной. Но, разумеется, не сегодня.
Сегодня жена расстроена и быстро заснуть не сможет.
А может и вообще не уснёт, а будет покручивать в голове всю их жизнь, ища подтверждения его недоверию. Она если почует ошибку, не успокоится, пока не найдёт, её за это в банке ценят, поэтому в аудиторы хотели переучить.
И это не его фантазии, Константин знал жену, почти так же хорошо как себя.
Ему самому было маетно.
Шутки в компании были, друг с другом заигрывали, но вот так по-настоящему о недоверии вопрос никогда не стоял. Кому в жизни верить, если не жене и матери твоего ребёнка? Да он ей и до Сашки и штампа в паспорте верил, а она недоверие какое-то выдумала.
Понимая, что и сам не готов уснуть, ведь внутри поднимается гнев на необоснованное низкое обвинение, он, опустив голову, глубоко вдохнул теплый запах Кати. Запах, давно ставший самым родным и улавливаемым, какими бы духами, шампунями и кремами она не пользовалась.
Катя не стала выворачиваться, не напряглась и не расслабилась, а выбрала выжидательную тактику.
Долго выжидать не пришлось.
Раз и Костя съехал по подушке ниже, чтобы губами спуститься к её шее.
Шея не была её эрогенной зоной, сам мужчина получал больше удовольствия, лаская эту часть жены. Зато приятно стало, когда поцелуи перешли на грудь, а мужские руки сжали бёдра, нырнув под ткань сорочки.
Дальше выжидать было нечего, понятно же к чему всё идёт.
И Катя, уперевшись в плечи мужа, отстранилась. Ненамного. Так, чтобы заиметь пространство для одного манёвра.
Она перекатилась на другой бок, почти вернувшись в исходную позицию. А «почти» заключалось в том, что она всё так же касалась мужа, и его ладони остались на её бёдрах.
Катя повернулась спиной не чтобы не видеть Костю, а потому что так удобней.
Ну, быть может, на два процента она сделала это, чтобы не видеть его лица. А что? Он её обидел, она имеет право на него не смотреть. Но два процента незначительная мелочь, и вообще тут кое-что начинается, и смотреть в глаза для этого необязательно.
Уточнять, отвернулась она, потому что не хочет его или потому что определилась, в какой позе будет секс, Костя не стал. Он же не совсем дурак, чтобы настолько не понимать свою женщину.
Уткнувшись носом в её затылок, мужчина дал волю пальцам. Огладив её живот, его руки разошлись: одна, действуя плавно и нежно пошла вниз, а вторая поднялась выше и вела себя более захватчески, не оглаживая, а надавливая и сжимая.
И дело было не в хаотичности, Костя целенаправленно сверху был грубее чем снизу.
В половую жизнь Катя вступила с Денисом, но только с Костей, когда они начали жить вместе, она выяснила грани это процесса и свои особенности. Например, за исключением пары дней перед началом цикла, её грудь не отличалась высокой чувствительностью, поэтому возбуждали её жадные поцелуи и даже засосы, а не легкие игривые касания. Поэтому с грудью жены Костя к их взаимному удовольствию не церемонился.
Но мы сбились с курса.
Как большая ссора с недоверием переросли в действия сексуального характера?
Нормально поговорить у них не получилось, потратить всю ночь на разборки, когда через стенку спит сын, а утром на работу, они себе позволить не могли, при этом оба из-за конфликта находились в напряжении, не способствующем быстрому засыпанию.
Они не мирись через секс, они… это можно было сравнить с расслабляющим массажем после долгого дня. Не обезличенным, а размеренным, выполненным с чувством, с толком, с расстановкой.