Провела пальчиками по скулам мужа, прикоснулась к подбородку, спустилась к широкой крепкой груди, и положила руку в область сердца. В моей груди затрепетало, застучало так, что удары оглушали, а под ладонью почувствовала, как сердце Актазара тоже ускорило ритм. Муж был прав, это самое прекрасное и волнительное чувство и его нельзя отнимать не только друг у друга, но и у остальных. Подняла глаза на лицо любимого и встретила его пристальный взгляд. И столько любви и нежности читалось в нем, что я дышать перестала.
Воздух вокруг нас стал тягучим, осязаемым. Нас не просто тянуло, как магнитом, а накрывало с головой трепетом и любовью.
— Ты такая красивая, Сапфира, — выдохнул Актазар, осторожно проводя ладонью по моей щеке. — Знаешь, мы в каждой жизни выглядим по разному, но для меня ты всегда само совершенство. Каждый раз вижу перед собой прекрасного ангела с темными крыльями.
— Прости меня, — прошептала я, виновато опуская глаза. — Я так люблю тебя, что согласна провести вечность в постоянных скитаниях, лишь бы миг побыть вместе, услышать твои признания. Теперь, когда ты превратился в себя настоящего и больше не напоминаешь кровожадного тирана, я люблю тебя еще сильнее.
— Давно простил, потому что люблю тебя такой, какая ты есть- темного ангела, полную противоположность себе. И то, что ты выводишь меня из себя, перечишь — это всегда было присуще тебе. Так ты разбавляешь во мне светлые качества, вызывая гнев, злость, свойственные тебе. Мы каждый раз перенимаем друг у друга те черты характера, как в те времена, когда были с крыльями. Я знаю, что ты меня не предашь, ведь верность ты переняла от меня. Самое главное не сдавайся, борись с отцом, не позволяй ему одержать победу, а всякий раз, как он будет пытаться сманить тебя, закрывай глаза и слушай, как бьется мое сердце в твоей груди. Этот стук и есть истина.
Я потянулась к Актазару, он обнял меня и нежно поцеловал. Я верила в то, что он простил и принял меня такой, какая я есть. В тот момент мы ощутили умиротворение и единение душ. Яркий свет озарил комнату, а в руках Актазара была зажата готовая стрела. У меня дух захватило от красоты этого оружия. На ней красовался наш символ Инь и Ян. Я осторожно прикоснулась рукой к знаку и нежно погладила, осознавая, что мы поступали все это время правильно. Теперь у нас было трое суток, столько Ян мог удерживать оружие в руках, а потом оно обретало могущество и уже ничто не способно было остановить стрелу Амура.
— Мы что-нибудь придумаем, — подбодрил Актазар, глядя в мои глаза. Я печально улыбнулась, осматриваясь по сторонам, и засмеялась, потому что снова после нашей страсти в комнате ничего не осталось и, если бы на доме не было защиты, то он бы точно не уцелел.
— Если нам удастся выжить, нужно что-то придумать, как не портить пространство вокруг себя, — хихикнула я и поцеловала Актазара. Меня всей душой и сердцем тянуло к нему, я не могла его не касаться.
— Непременно придумаем. Только вместе мы сможем противостоять своим отцам, наш союз сильнее их, а вот по одиночке они с нами легко справятся. Ты нужна мне, Сапфира! — прошептал Актазар и с жадностью завладел моими губами. — Нам давно пора в путь, а я от тебя оторваться не могу.
— Твоя уверенность в победе меня поражает. Мне бы твой оптимизм, — улыбнулась я, ощущая совершенно противоположные чувства. Я же считала, что нам снова не удастся обмануть заклятие.
— Сапфира, нельзя сдаваться, несмотря ни на что! Если бы наши предки опустили руки, мир Пандоры уже был бы во власти дьявола. И мы обязаны сражаться до конца!
Я задумалась, вспоминая записи наших предков.
— Мила смогла обхитрить дьявола. Когда он пришел в этот мир, сердце моего отца было черное, как ночь, точно такое же, как у меня сейчас. Она наполнила его светом своей надежды, поэтому Тьма покинула тело мужчины, в которого вселилась, как в пустой сосуд. Потому что где есть Свет, нет места Тьме. А что, если попробовать мое сердце наполнить светом? Раз мы с тобой связаны, то часть черноты уйдет к тебе. Так у нас будут сердца, как у обычных жителей: наполовину темное, а наполовину светлое. Тогда нас отцы не смогут забрать к себе и стрела не станет охотиться. Появится время длиною в человеческую жизнь, чтобы выбрать кому служить — Свету или Тьме. Только так мы смогли бы прожить полноценную жизнь, а потом родились бы заново, ведь смерть не может нас забрать из-за нашего проклятия, — протараторила я, ощущая возбуждение и восторг от того, что снова нашла выход, как тогда, когда придумала обменяться частичками друг друга.
Актазар задумчиво смотрел на меня, потирая подбородок.
