Может быть, благодаря этим воспоминаниям, а может быть — благодаря злости на мужчин-Торнхиллов, дураков и предателей, Бесс тогда хоть и говорила с Грегори сурово, и приговорила к штрафу в казну, но — повинную голову меч не сечёт, так ведь? Более того, вскоре она прибыла на Север сама — посмотреть своими глазами на место действия. Увидела последнюю оставшуюся Торнхилл — не особенно счастливую, но — живую, и заключившую неплохой брак, в случае публичного обвинения её отца в государственной измене и лишения семьи имущества ей бы пришлось ещё хуже. В целом Бесс была довольна тем, что муженёк не отпустил Кэтрин служить ко двору — пусть посидит пяток лет на своём Севере, родит детей, а там поглядим.
Более того, соглядатаи регулярно извещали Бесс о том, что происходит на землях Торнхиллов. Джон Телфорд, лорд Солтвик, приглядывал за ними, как за родными, а после, зимой, в результате ссоры между Грегори Телфордом и его старшим сыном, тот самый сын с женой оказался в разоренном Торнхилле. И дальше начались чудеса.
Бессловесная Кэтрин Торнхилл, оказалось, вдруг обрела стальной стержень. По мнению шпионов, именно она была сутью, духом и сердцем всех произошедших за год в Торнхилле перемен. Но — утверждали, что замок поднялся из руин и стал даже удобнее прежнего, на полях собрали неплохой урожай, а новый граф Сэнд-Рок, потеснивший прежнего, мятежника и предателя, пишет миледи Торнхилл дружеские письма и обещает удержать своих людей от набегов через границу.
Бесс ожидала Грегори Телфорда в столице вскоре после Крещения — но получила лишь донесение о том, что скончалась супруга лорда, Маргарет, в девичестве Роузвилл, а следом за ней ещё и старший сын, тот самый муж Кэтрин Торнхилл. Кроме того, доносили о чертовщине, призраках, уведённых ими людях и ещё о чём-то, столь же несусветном. Сведения Роба Роузвилла, кузена Телфордов по покойной Маргарет, а потом ещё и сбивчивый рассказ примчавшегося прямо оттуда Рональда Морни заинтриговали Бесс настолько, что она даже отпустила с Рональдом своего любимого некроманта — молодого посланника франкийского короля. Правда, некромант — парень не промах, и несмотря на молодость, много где побывал и много что повидал, уж поболее, чем Рональд. Он отличался здравостью рассудка, язвительностью суждений и изрядной широтой кругозора. И без колебаний согласился пристально рассмотреть не только странности в Телфорд-Касле, но и вообще всех их там — свежим непредвзятым взглядом. У него там интересов нет и быть не может, поэтому — и приметит любопытное, и расскажет всё, как есть.
Только вот вернулся Рональд Морни один. Сильно потрёпанный, и без некроманта. Утверждал, что тот отправился своим путём, и он ничего о том некроманте не знает. Вот чего он точно не знает, так это что Бесс видит — он врёт, как сивый мерин, нисколько не стесняясь. Знает, ещё как. Но — молчит.
Значит, будем вытряхивать из Рональда правду, и для того позовём ещё и Телфордов. Правда, оказалось, что Грегори разбил удар, и он не может не только ходить, но и языком шевелить, и самый младший его сын тоже как-то нехорошо пострадал — кто же их всех там так приложил? Ничего, она всё равно распорядилась — привести всех, кто остался. И хромого Джеймса, и последнюю из Торнхиллов. Пусть рассказывают, как есть.
И они явились — блистательный Джон, лорд Солтвик, опирающийся на палку Джеймс Телфорд, строго одетая Кэтрин Торнхилл. Последняя смирно шла рядом с леди Солтвик, Анной, хорошо известной Бесс. А потом она подняла взгляд, а Бесс пригляделась…
Лисица, как есть лисица! Уж этого-то Бесс проморгать никоим образом не должна была! Но как?
Кэтрин Торнхилл, которую Бесс видела полтора года тому, никакой лисицей не была. Она не имела не только лисьей тени, но и голоса, и собственного мнения, и, наверное, ещё чего-то важного тоже не имела.
Но — внешность та же, у Бесс не было причин сомневаться в личности особы, склонившейся сейчас перед ней. Изящество, свойственное детям Гвен Морвил, баронессы Прайорсли, ставшей в замужестве леди Торнхилл. Тонкая кость, нежные черты лица, зелёные глаза. Гвен была магом, но — совсем слабым. Её сила даже не помогла ей выносить и родить второго сына, хотя обычно маги здоровы и крепки телом и духом. Её сын не унаследовал ничего, а дочь, выходит, унаследовала? И хитро скрывала? Или сама не знала до поры, до времени?
Что же ты за зверь, Кэтрин Торнхилл?
Собраться ко двору оказалось той ещё морокой.
Нет, Катерина всё понимала про дресс-код, она в школу в старых спортивных штанах тоже не ходила. Но здесь требования оказались уж совсем дурацкими, взять только местную косметику! Ага, сейчас она позволит намазать себе лицо какой-то дрянью из яичного белка, муки и опилок, или чего там ещё! Она не пасхальный кулич, чтоб её глазурью мазать, так и сказала. Госпожа Би вытаращила глаза, попыталась продавить авторитетом, не преуспела.
— Как же мы тогда вас будем замуж выдавать? Так приживалкой в чужом доме и помрёте!
