Он пребывает в прекрасном настроении, его бывшая весь вечер метала в нашу сторону молнии, а я пребывала в смешанных чувствах. Не умею я играть, даже в театральный кружок в школе меня не брали, а тут объятия и поцелуи с ошеломительным практически незнакомцем.
И нет, я совсем не играла, когда жарко отвечала на его поцелуи и касания. И вот это–то и пугает.
Меня держат за ручную обезьянку–эскортницу, а я при этом испытываю настоящее, не притворное влечение к своему боссу. Со всех сторон ненормальная ситуация.
– Открывай подъезд, до квартиры провожу, – говорит Иван, возвращая меня в реальность из самоуничижительных мыслей.
– Хорошо, – киваю, а потом спохватываюсь. – Вот еще! Не нужно никуда меня провожать, – хмурюсь.
Остатки гордости я в силах сохранить.
– Лидия, это не намек на продолжение игры в горизонтальной плоскости. Хотя ты очень красивая девушка, и я был бы не прочь, поверь.
– О, – мои глаза смешно округляются, прямо как звук, который я выдавила из себя.
«Это, конечно, не признание в том, что он чувствовал все то же, что и я, во время вечера, но хотя бы он считает меня привлекательной».
– Да, – Иван Дмитриевич со спокойной улыбкой кивает, а потом заправляет прядь волос мне за ухо. – Ты очень хороша. А еще ты искренняя и наивная. – Вот это звучит не как комплимент. Но я уже должна была привыкнуть к его манере хвалить меня. – И я не прощу себе, если воспользуюсь твоей доверчивостью. Спокойной ночи, Лидия, – Иван целует меня в щеку, – жду тебя завтра на работе.
Он все же не заходит со мной в подъезд, лишь подталкивает меня вовнутрь, где я поднимаюсь на свой этаж в полном шоке от его слов.
И только спустя два часа я нахожу объяснение необычному прощанию своего босса. Все–таки он не такой циничный, каким был весь день и вечер, и, видимо, понял мои чувства, и решил поддержать.
И снова как–то гадко на душе.
Никакого романтического подтекста, но и никакого издевательского тоже. Не так и плохо. Кажется.
Но почему–то отчаянно хочется, чтобы романтический подтекст все же появился между нами. И не только с моей стороны.
Утром я благополучно просыпаю, а потому собираться приходится быстро, сумбурно и ехать до работы на такси. Но, главное, я успеваю и ровно без пяти девять захожу в кабинет начальника. Если приду в то же время и завтра, можно будет считать установившейся традицией.
Мой начальник уже на месте, сидит во всей своей сиятельной красе, внимательно изучает что–то в своем мониторе.
– Доброе утро, Иван Дмитриевич, – громко здороваюсь и занимаю рабочее место. – Мне делать то же, что и вчера? Проектом заниматься?
– Здравствуй, Лида, – начальник вежливо кивает, – да, пожалуйста. И, – он замолкает на секунду, – прости меня. Я вчера не был корректен, мой цинизм задевал и тебя. А ты мне очень помогла.
– Извинения приняты, – произношу, с трудом сдерживая радостный возглас.
После этого мое настроение буквально устремляется ввысь. Пусть это снова не тот самый желанный романтический подтекст, но зато я теперь знаю, что Иван волнуется о том, что мог обидеть меня. И не считает, что раз он мне назначил хорошее жалованье, то он имеет право грубить.
Этот рабочий день проходит, как и должен проходить нормальный рабочий день. Даже на обед Иван Дмитриевич не берет меня, а отправляется с очень похожим на него мужчиной, который является генеральным директором и старшим братом моего непосредственного начальника. Вечером, когда я еду обратно домой в автобусе, мне даже становится немного грустно от того, что вчерашняя сказка прошла, и теперь у нас с Иваном исключительно рабочие отношения безо всяких дополнительных заданий с двусмысленным подтекстом.
«А еще вчера я вроде как была не против нормальных рабочих отношений, но сегодня мне уже грустно. Поистине женщины сами не знают, чего хотят».
Включаю ноутбук, чтобы подтвердить субботнее и воскресное свидания, остался всего один день, и было бы неплохо занять и его. Все же пятница, вечер, в моем возрасте нужно проводить ее не за компьютером, поедая чипсы и увеличивая объемы пятой точки.
– О, Марк ответил. На свидание не зовешь, Маркуша? – разговариваю с монитором, жадно всматриваясь в строки.
Он зовет, но не завтра, а когда–нибудь в неясном будущем. Все пишет и пишет о своей занятости. Парень как будто очень увлечен собой, я ему задала один короткий вопрос, а он мне выдал целый развернутый монолог имени себя, при этом ответную заинтересованность он не проявляет. Очень странная личность.
Может быть, не стоит знакомиться в реале с таким нарциссом, зачем он мне? Обсуждать вместе какой цвет будет лучше оттенять его синие глаза?
Правда, я могу ошибаться, человек, может, старается развернуто рассказать о себе, чтобы у меня было представление, кто такой Марк, и чем он живет. Может, это его способ сэкономить время в реале. В общем, человек пытается произвести приятное впечатление, вот только я что–то не сильно пока впечатляюсь. Капризная нынче стала, в голове так и возникают картинки вчерашнего досуга с Иваном Дмитриевичем, а ведь изначально у меня Марк был на первом месте по симпатиям.