— Кафетерий вполне подойдет, — сказала Мелоди и не стала прислушиваться к голосу совести, который подсказывал ей, что она поступает не слишком-то чистосердечно. Если даже и так, то она старается во имя доброго дела.
Путь к этой цели оказался удивительно доступным, ибо на следующий день у Сета началось воспаление легких и появилась необходимость целую неделю дежурить у постели больного.
— Неужели нет каких-нибудь чудодейственных таблеток от этого заболевания? — прошептала Мелоди, с ужасом думая о том, что в век прогресса медицины человеческой жизни угрожает все тот же неизбывный враг.
Джеймс печально покачал головой.
— Мне кажется, он не хочет жить, — сказал Логан-младший, — против этого нет никаких лекарств.
— Так заставьте его, чтобы он захотел! — горячо возразила она. — Возьмите его за руку и скажите, что он нужен вам. Втолкуйте ему, что вы не дадите ему просто так сдаться, подняв руки вверх.
Однако — Мелоди уже знала — для Джеймса эти простые вещи означали больше, чем он мог выполнить.
— Если я сделаю так, он будет абсолютно уверен, что он при смерти, — заметил Джеймс. — Мы не из тех семей, где заведены подобные нежности.
Глаза Мелоди застилали слезы.
— А, может быть, пришло время завести их, пока не поздно, — заявила Мелоди, с трудом выдавливая из себя слова.
По ее первоначальному плану такой лобовой подход не предусматривался, но в связи с внезапно наступившим кризисом у Сета она лишилась такой роскоши, как постепенные действия. Время теперь не на ее стороне.
— Он одинокий старый человек. Если он устал продолжать борьбу за жизнь, не дайте ему умереть с мыслью, что вам это безразлично.
— Конечно, мне это небезразлично, — со сдерживаемым волнением выговорил Джеймс. — Прежде всего по какой, черт возьми, причине, вы думаете, я вернулся в этот город? Чтобы выслушивать его оскорбления? Что, я не могу жить без них?
Мелоди поняла, что нажимала слишком сильно. Джеймс и без того переживал трагический момент. Мелоди взяла его под локоть.
— Думаю, нам обоим нужно передохнуть немного. Сейчас моя очередь угощать кофе. Спустимся вместе в кафетерий? — предложила она.
По взаимному согласию у них вошло в привычку встречаться в больнице. Мелоди приезжала в обеденный перерыв и после закрытия магазина, а когда время визитов заканчивалось, как-то само собой они на скорую руку ужинали вместе.
После нескольких ужинов в кафетерии, которые хотелось поскорее забыть, они послушались совета ночной сиделки Сета и, чтобы сменить обстановку, отправились в маленький итальянский семейный ресторан Франческо, расположенный неподалеку, через пять домов от больницы.
— Там привыкли обслуживать наших посетителей, — сообщила сестра. — Кормят недорого, но хорошо; большой выбор вин высокого качества. Хозяева понимают, что вы переживаете тревожное время и предпочитаете, чтобы к вам не приставали.
— А если Сету станет хуже, и мы будем нужны здесь? — забеспокоилась Мелоди.
— Мы вам позвоним по телефону, — заверила ее сестра. — Номер ресторана нам известен.
Рекомендации подтвердились. В ресторане Франческо играла тихая музыка, столики расставлены так, что у каждого было свое пространство, освещался он единственной свечой, и все это создавало обстановку доверительности.
Сначала разговор вела в основном Мелоди — рассказывала какие-то эпизоды из детства. Но постепенно, день за днем Джеймс начал отходить, общаясь с ней, а потом стал делиться скупой информацией о себе.
— Родители разошлись, когда мне было тринадцать лет, — заговорил он по собственному почину как-то за ужином.
При этих словах Мелоди накрутила спагетти на вилку и попыталась сделать вид, что ее не очень волнуют его дальнейшие откровения. Мелоди было известно, с каким трудом он раскрывался. Зато, если уж у Джеймса возникало подозрение, что у него что-то выведывают, он сразу же замыкался, как прежде, в себе.
— И вы поняли почему? — спросила она.
— О, да! Моя мать перечисляла все причины каждый день в течение шести лет после этого события, — засмеялся Джеймс с мрачной улыбкой и привел их одну за другой, поочередно загибая пальцы: — Мой отец никогда не оказывался на месте, когда бывал ей нужен. Он рыбачил и торговал рыбой, вы знали это? Далее, он предпочитал мужскую компанию. Он не был джентльменом. Он ругался, курил, пил со своими приятелями. Хотя временами в доме водились деньжата, чаще доходы были весьма скудны, но в обоих случаях отец всегда ставил на первое место содержание шхуны. Матери он объяснял: «Я не могу выходить в море в разбитой лохани, Сьюзен. Человеку нужно судно, на которое он может положиться в шторм».
Мелоди прожила всю жизнь на северо-западе Канады у Тихого океана и хорошо знала, как свирепствуют штормы зимой. Каждый год погибали люди и корабли, семьи горевали, оставшись без кормильцев. Она всегда думала, что, если человек зарабатывает на жизнь в море, то поступает разумно, заботясь о том, чтобы его судно было надежным.
— Но разве ваша мать не знала обо всем этом с самого начала? — обратилась она к Джеймсу.
