— Виновато в этом беспокойство за Сета. Из-за этого я становлюсь озорной, — ответила Мелоди, увильнув в сторону, когда он попытался толкнуть ее в кучу опавших листьев. — А вы превращаетесь по той же причине в раздражительное, ворчливое существо.
— Кстати, о Сете, — напомнил Джеймс, — надо вернуться и узнать, как он там. Я продолжаю надеяться, что ему станет лучше, но он, кажется, застрял в чистилище.
— Я знаю. — Мелоди поежилась, но не только от мороза. — Вся эта аппаратура, в которую его сейчас впрягли, у меня вызывает ужас. Мне страшно смотреть, как он пытается дышать.
— Ждать — самое неприятное, — откликнулся Джеймс. — Да простит мне Господь, но иногда я думаю: скорее бы все это кончилось — так или иначе.
— Молитесь о чуде, — призвала Мелоди, на мгновение прижав голову к его плечу.
— Со мной молитвы не пройдут, — цинично возразил Джеймс. — Я знаю, что чудес не бывает.
Чудо произошло на следующий день. Уже под вечер, до этого не подавая никаких признаков улучшения, Сет внезапно открыл глаза и уставился на Джеймса и Мелоди.
— Боже мой, Боже мой, — прохрипел он застоявшимся голосом. — Похоронная комиссия уже прибыла.
— Она едва ли пригодится, — заверил его Джеймс, голос которого, как заметила Мелоди, тоже подозрительно срывался. — Ты не умрешь.
— Ну что ж, тогда извините, что разочаровал вас, — возразил Сет, демонстрируя свой былой темперамент, хотя и в менее красочном варианте. — Кто это вставил чертову трубку мне в нос?
— Время посещений кончилось, а трубку вставила я, — заявила сестра, войдя в комнату как раз в тот момент, когда Сет уже собрался освободить свой нос от постороннего предмета. — Трубка питает вас кислородом, чтобы вам дышалось легче.
— Так вот, уберите ее, — потребовал он капризно. — И когда будете заниматься этим, можете заодно снять повязку с моей руки. Я уже вам говорил: идите и вкалывайте свои шприцы в кого-нибудь другого. Мне они не нужны.
— Очень плохо, — сказала сестра. — Вы явно чувствуете себя намного лучше, но все останется по-прежнему, пока доктор не даст новых указаний. Теперь полежите спокойно. Я оботру вас намыленной губкой.
Подталкивая Мелоди и Джеймса к двери, сестра посоветовала Сету:
— Расслабьтесь. У вас нет ничего, чего бы я не видела уже тысячу раз.
— Он точно пошел на поправку, — слегка ухмыльнулся Джеймс, обращаясь к Мелоди, когда они вышли из палаты.
— Точно, — согласилась она. Молодые люди прошлись по всей длине зала и остановились у затуманенного дождем окна.
— Это означает, — произнес Джеймс, нарисовав пальцем на стекле круг и зачеркнув его прямой линией, — что вы можете быть свободны по вечерам и заниматься привычными для вас делами, вместо того чтобы бежать сюда, едва успев закрыть магазин.
— Да, — сказала Мелоди, причем ей хотелось бы чувствовать большее облегчение.
— Не будет и наших торопливых ужинов с тарелкой спагетти и дешевым домашним вином, — напомнил Джеймс с видимым удовлетворением.
Он улыбнулся, округлив губы так, что стали видны ямочки на щеках. Его шевелюра нуждалась в стрижке. Волосы слегка завивались у него на затылке, где кожа казалась особенно загорелой по контрасту с белым воротничком рубашки.
— Да, действительно, — мрачно подтвердила Мелоди.
— Вернетесь, я надеюсь, к вашему обычному меню шампанским в ресторанах с французской кухней? — полюбопытствовал Джеймс, изгибая свои безупречные брови и элегантно засовывая руки в карманы брюк.
— Обязательно, — вновь согласилась она, серьезно рискуя, что не сможет удержать на лице деланную робкую улыбку. Положа руку на сердце, она сознавала, что желала бы, чтобы Сет выздоравливал помедленнее и без таких драматических эффектов. Мелоди чувствовала себя из-за этого презренной личностью. Не хотелось думать, что она способна быть такой мелочной и эгоистичной.
— Дождь довольно сильный, — посмотрел за окно Джеймс. — Ваша машина далеко?
— К сожалению, на дальнем конце второй автостоянки.
— Как вы насчет последней чашки отвратительного больничного кофе в таком случае? Мы могли бы отпраздновать воскресение Сета. Может быть, к тому времени, когда мы это сделаем, дождь кончится.
Мелоди охватило волнение. Ей было все равно, если даже дождь будет идти всю ночь.
— Я, пожалуй, одолею последнюю чашечку.
Они нашли укромный уголок и сели за столик друг против друга.
— За здоровье Сета, — сказал Джеймс, поднимая свою чашку и касаясь ею чашки Мелоди.
— Пусть он живет до девяноста лет, — добавила она и отвела глаза, потому что боялась, что Джеймс прочтет в них все.
Она удивилась, когда он взял ее руку в свою. Это пил первый случай, когда он коснулся ее, вложив прикосновение нечто, похожее на нежность, что глубоко потрясло ее и пошло по телу приятными волнами.
— Знаете, вы держались просто чудесно. — Джеймс переплел свои пальцы с пальцами Мелоди. — Вы не пропустили ни одного дня с тех пор, как Сету стало плохо.
— Вы тоже, — ответила Мелоди.
— Но я его сын.
— Я хотела бы думать, что я его друг.
