Если бы он не был так чертовски зол, он бы посмеялся при мысли о том, что только что произошло. Место действия: одна из глухих улочек в бедной части города. Двухместный спортивный автомобиль за семьдесят тысяч долларов стоит у обветшавшей хижины преклонного возраста, за которую не дали бы и десятой части этой суммы, хотя цены на недвижимость раздуты. Действующие лица: она — дама, закутанная в радужно-зеленоватое пальто с золотистым начесом, на ногах импортные итальянские сапоги на меху, женщина надушена лучшими духами, которые может предложить Париж; он — талия обвязана кухонным полотенцем, призванным предохранить джинсы, которые куплены на местной дешевой распродаже, когда он понял, занимаясь делами отца, что ему не отделаться обязательными визитами в больницу и беготней по поводу страховки.
Представление, конечно, было смехотворным с начала до конца. Но в конце концов почему бы и не посмеяться. С первой минуты все его контакты с Мелоди Верс были просто нелепы, и теперь совершенный абсурд — стоять на морозе и размышлять, а нет ли крупицы правды в том, что она наговорила.
В разладе со всем этим проклятым миром Джеймс направился назад в дом. Он сморщился, когда заскрипели петли — сначала калитки, затем, более резко, входной двери.
— Если твое настроение хоть на одну десятую такое же плохое, как внешний вид, — изрек Сет, глядя из-под нахмуренных бровей, — то мне тебя жаль.
Ну, это, наверное, та последняя капля, которая может переполнить чашу терпения: жалость Сета в дополнение к презрению, выраженному Мелоди.
— Я голоден, — выпалил Джеймс. — Давай поедим.
Гамбургеры имели вкус опилок, пиво выдохлось и было как вода, но Сет, кажется, наслаждался вовсю.
Джеймс прочистил горло.
— А что, э-э, у тебя было на ужин на Рождество, Сет?
— Да я и не помню. Ничего особенного, — сообщил Сет, вылизывая последние крошки.
Гамбургер, как кусок свинца, давил в желудке у Джеймса.
— А как бы ты посмотрел, если бы, — спросил он, — я свозил тебя куда-нибудь, где можно прилично поесть, пока я здесь?
— Ну его к черту, парень, — возразил Сет. — Мне это ни к чему. Для меня уже удовольствие, если кто-то приготовит еду. Никогда не думал, что скажу об этом, но временами мне недостает твоей матери. Что-то есть в прикосновении женщины… — Сет нахмурился и, откатившись от стола, повернулся лицом к огню. — Не знаю, это вроде как закругляет жизнь мужчины по-настоящему. Она создает дом в месте, где ты живешь, наполняет его запахом вкусной пищи, и тогда хочется поскорее за стол.
Джеймсу не нравилось слушать такие рассуждения.
— Для этого тебе не нужна женщина. Сет. Приготовить по рецепту — в этом нет никакого секрета.
— Может быть, но женщина, у нее есть секрет, который ничто не заменит. — Сет осклабился — не без доли мечтательности, как показалось Джеймсу. — Я иногда думаю, если бы твоя мать не собралась и не убежала и ни разу не подала голоса после того, как ты окончил школу, я бы, может, и один прекрасный день вдруг оказался у нее на пороге и постучался в ее дверь.
— Надеюсь, не только потому, что тебе не хватало ее на кухне! Как я понимаю, вы с ней были парочкой, которая никогда не занималась ничем, кроме рукопашной драки.
— Ну, да. В общем… — Сет принялся задумчиво массировать ногу. — Она была слишком молода, чтобы знать, как лучше обращаться со мной, а я был слишком туп. чтобы это понять, и иногда скандал — это способ по-другому выразить свою любовь к человеку. Думаю, если бы мне выпал шанс снова, я бы вел себя во второй раз не совсем так, как прежде. По правде сказать, в те времена я сам не представлял себе, как объяснить женщине, что я люблю ее. — Сет посмотрел в огонь, затем повернулся к Джеймсу. — Думаю, У тебя та же проблема.
— У меня нет никаких проблем, — прозвучал ответ.
Сет закашлялся.
— Если ты так думаешь, то ты хуже, чем тупой, ты — чертов идиот. У всех у нас есть проблемы, сын, и что самое главное в конце концов — это разобраться, какие из них нам по зубам, а потом иметь мужество заняться ими.
Джеймс перевел взгляд на огонь, плясавший в камине, но не потому, что относился к тем, кто в заблуждении считает, будто в огне найдет ответ на нечто столь загадочное, как смысл жизни. Просто смотреть в камин легче, чем выдержать довольно проницательный взгляд отца, вот и все.
Он сосредоточил было внимание на обстановке в комнате, но каждый раз, как Джеймс пытался сделать это, он слышал снова и снова бичующие слова Мелоди, а затем и вынесенный ему приговор. Она была права. Место жуткое. Джеймс не представлял себе, как отец мог здесь жить.
А разговор с отцом, который только что состоялся, оказался не только самым продолжительным из всех, какие они когда-либо вели между собой. К тому же он был самым беспокоящим, будоражащим.
Джеймс вскочил на ноги. Внезапно его охватило такое ощущение, что стены обрушиваются на него.
— Мне нужно слегка подвигаться и вдохнуть свежего воздуха. Ничего, если ты побудешь немного один?
Сет замигал, как будто удивился, что Джеймс вообще был здесь.
— Конечно, мальчик! Черт побери, я привык быть в одиночестве.
