– Мы пришли узнать, как вы себя чувствуете, – сказала Мелоди, взяв в свою руку его высохшую кисть. – Мы надеялись, вам захочется кого-нибудь повидать.
– Не сегодня, милая девочка Мелоди, – возразил Сет, слегка задыхаясь. – Сегодня я гожусь только для одного – чтобы с меня сняли мерку для моего ящика.
– Нельзя так говорить! Джеймс, подойдите сюда и скажите вашему отцу, чтобы он не говорил таких вещей.
– Брось, Сет, – посоветовала ему Джеймс. – Только хорошие люди умирают молодыми, а ты под эту категорию не подходишь.
– Как и ты, – ответил Сет. – И никогда не будешь годиться. Почему бы тебе не отправиться туда, откуда ты взялся, и не дать мне спокойно умереть?
– Ничего не выйдет, – сказал Джеймс. – Привыкай к мысли о том, что я останусь, пока ты не выйдешь из этой больницы своим ходом.
Гримаса исказила лицо Сета.
– Ты всегда был противным парнем, – пробурчал старик и посмотрел на Мелоди. – Давно уже хорошенькая женщина не держала меня за руку таким манером. Надеюсь, вы сможете остаться еще ненадолго. Непроизвольно она прижалась щекой к его скрюченным пальцам.
– Если хотите, всю вторую половину дня до самого вечера.
– Хоть немного еще – будет достаточно, – пробормотал Сет, глаза его прикрылись веками. – Хоть немного еще.
Вскоре он как будто бы заснул. В течение примерно получаса Мелоди оставалась рядом. Затем, когда он, кажется, погрузился в глубокий сон, Мелоди убрала его руку под одеяло.
– Пусть отдыхает, – прошептала она и обернулась к Джеймсу, считая, что он лишь обрадуется и последует за ней к дверям.
На удивление ей, он не двинулся с места и продолжал стоять с выражением скорби на лице. Это было так непохоже на него – с его обычной самоуверенностью, которая ее пугала.
– В чем дело? – спросила Мелоди. – Ведь вы не думаете, что он умрет?
– Нет, черт побери? – возмутился Джеймс, провожая ее к выходу из палаты.
Однако в его голосе не было убежденности, а глаза остались затуманенными от наплыва чувств.
– Тогда почему у вас такой странный вид? Вы меня пугаете, Джеймс. Вам что-нибудь известно, что вы не сообщаете мне?
Он провожал Мелоди к лифту через весь зал.
– Мы – чужие, – заметил он мрачным тоном. – Это мой отец, я его сын, но мы чужие. Ни разу, как я приехал, мы не смогли… – Джеймс покачал головой и посмотрел озадаченно на Мелоди. – Вы вот вошли в его жизнь в самой негативной обстановке, но он тянется к вам, будто вы – его любимое дитя, а со мной…
Затем, как бы сообразив, насколько жалостливо звучат его слова, Джеймс с избыточной силой ткнул пальцем в кнопку лифта, будто надеялся, что кабина скорее придет ему на выручку.
– Только у Сета всегда все наоборот, – горько промолвил он. – Большинство мужчин хотят сына, но он, кажется, предпочитал дочь.
Мелоди видела: Джеймса мучает ревнивое чувство, и ей было жаль его, так же как и его отца, потому что это упрямые, гордые люди, которые не умели протянуть руку и помочь друг другу.
– Если бы вы сказали, что любите его, он мог бы держать себя по-другому, – предположила Мелоди и моментально поняла, что лучше бы ей было молчать?
– Вы что – смеетесь?! – воскликнул Джеймс. – Пусть меня лучше расстреляют.
– Он же ваш отец!
– При чем тут это?
– Это все определяет.
Мелоди опиралась на собственный опыт единственного ребенка в семье, выросшего в окружении любящих родителей, теток, дядьев и кучи двоюродных братьев и сестер, которые никогда бы не позволили ей чувствовать себя изолированной или одинокой. Джеймс Логан, вероятно, неспособен понять, что это означает для человека, но Мелоди не намеревалась из-за него отказываться от права отстаивать свою точку зрения.
– Члены семьи должны стоять друг за друга, что бы ни случилось.
Его ответ был почти точно таким, какого она и ожидала.
– Я не готов подписаться под этой лекцией из области популярной психологии. Путем шантажа меня нельзя заставить стать в позу и объявить себя приверженцем эмоциональной привязанности, основанной на случайности генетического порядка.
– Тогда мне жаль вас.
– Вы меня… жалеете? – Он говорил угрожающим ледяным тоном.
Отступать назад было слишком поздно. Мелоди забралась по колено в болото неприятностей, она, можно сказать, видела вокруг разинутые пасти крокодилов и прочей нечисти.
– Мне жаль вас, – повторила она, невзирая на опасность. – Вся эта оскорбленная мужская гордость здесь ни к чему, более чем неуместна. Она жалка и только усугубляет ваш разрыв с отцом. Я не знаю, в чем причина ваших расхождений, но из-за этого вы явно не можете чувствовать ничего, кроме ожесточения по отношению к отцу.
Джеймс, сделав резкое движение рукой, сильно сжал запястье Мелоди.
– Вы растрачиваете свои таланты, копаясь в поношенной одежде. Вы бы позабавились втройне, выступив в роли манипулятора: совали бы нос в дела других людей и учили их, как жить.
