Утром в воскресенье посыльный принес ей букет из дюжины красных роз с длинными стебельками. От Роберта. Да простит ей Бог, Мелоди разрыдалась снова, потому что они были не от Джеймса…
Теперь, отвечая на вопрос Роджера, она солгала.
– Нет, он не объяснил, почему ему надо было уехать.
Эмиль погладил ее по плечу.
– Возможно, это был непродуманный шаг? Какие-нибудь непредвиденные обстоятельства личного порядка?
– Не знаю. Я не спрашивала.
– Ну и глупо, – пропищала Хлоя. – Я бы заставила его выложить, что там стряслось столь чертовски важное, что он умчался в один миг. Может, его дожидаются где-нибудь жена и трое детей? Где он живет, кстати?
– Где придется, – сказал Роджер. – Я в субботу разговорился с его отцом, и тот сообщил мне об этом. Сей тип имеет постоянный адрес где-то на восточном побережье, но половину своего времени проводит на стройплощадке у стапелей, где по его проекту сооружают очередную гоночную яхту. В прошлом году он жил четыре месяца на островах в южной части Тихого океана и только что возвратился из шестинедельной поездки в район Карибского моря, узнав про несчастный случай с отцом. Мелоди, если это может служить утешением: при таком бродячем образе жизни весьма не похоже, чтобы где-нибудь притаилась в ожидании его миссис Логан.
– Мужчина, которому не сидится на месте, может завести несколько жен там и сям, – мрачно заметила Хлоя. – Если хочешь знать мое мнение, Мелоди, тебе повезло, что он ушел из твоей жизни.
– Мелоди не нуждается в твоем мнении, – возразила Ариадна. – Она хочет, чтобы красавчик вернулся назад, и я, конечно, понимаю почему. Он был… такой, что а-ах… – Ариадна жадно поцеловала кончики своих пальцев. – «Роскошный» – это слово приходит в голову прежде всего.
Они желают мне добра, думала Мелоди, но именно сейчас пусть бы все провалилось на дно морское. А как быть с Джеймсом? Чем скорее она изгонит его образ из своей души и решит влюбиться в кого-нибудь подходящего, вроде Роберта, тем лучше…
Хотели того или нет Сет и Джеймс, но оба они начинали выказывать первые признаки растущей симпатии. Они продолжали расходиться во мнениях почти по каждому поводу, но их споры утратили былую остроту и превратились скорее в привычное развлечение, чем в серьезное столкновение взглядов. Но даже учитывая это, Мелоди не могла предположить что придет в ужас, обнаружив, как сказался отъезд Джеймса на его отце.
Она застала Сета сидящим в одиночестве у остывшего камина со следами высохших слез на щеках. Ей стало стыдно за то, что она, как эгоистка, забыла о человеке, который, в сущности, потерял единственного сына как раз в тот момент, когда они начали узнавать друг друга, и не имел больше никого, к кому мог бы обратиться в поисках семейного тепла.
– Сдается, ты уже знаешь, – буркнул Сет, и его изможденное лицо сморщилось. – Мой мальчик уехал, и только Богу известно, когда вернется назад. Я, наверное, не доживу до того-дня. Сдается, меня заколотят в ящик, прежде чем он объявится снова в нашем городе.
Подавленная, Мелоди опустилась на колени рядом со стариком и взяла его холодные руки в свои.
– Он не будет тянуть так долго, – убеждала она Сета, и ей хотелось, чтобы ее слова стали правдой.
– Ты знаешь, когда перед этим последним приездом он еще бывал здесь с визитом? Четыре года назад, будь оно все проклято! А между двумя приездами ничего, кроме пары открыток да письма с чеком на Рождество. Как будто деньги возмещают его отсутствие!
Сет предпринимал отважную попытку преодолеть свое горе, расправляя старые обиды.
– Вы его отец. Сет. Он вас не забудет.
– Мне его недостает, – пролепетал Сет, сунув руку в карман за носовым платком, – но вся глупость в том, что я никогда не думал, что у меня есть такое чувство. Думал, эта боль меня уже миновала.
– У вас есть ваши друзья, – пыталась успокоить его Мелоди.
Он взглянул на нее со своим прежним лукавством.
– У тебя тоже есть свои друзья, но от этого ты не перестаешь тосковать по нему, не так ли? Ты работаешь, у тебя активная жизнь, и все-таки ты чертовски огорчена.
– Уже скоро. Сет, вы будете так заняты общественным центром, что у вас не будет времени тосковать по кому-то. Дни полетят друг за другом.
– Эх, Мелоди, дни – это не проблема, девочка, – проворчал он, устраивая свою ногу поудобнее. – Нет, уважаемая, это не днем тяжело, а ночью, когда сон не идет и ничто не отвлекает тебя от всего, что делал не так и никогда не удосужился исправить. Хуже всею ночью.
Мелоди кивнула. Она предпочла бы, правда, не согласиться. Днем ей удавалось кое-как за делами приглушать боль, но ночи были невыносимы.
– Я знаю. Ночью особенно одиноко.
