– Наверху? Как она смогла туда забраться? У нее почти не было сил вчера вечером влезть в мою машину. И ваша спальня внизу, почему же собака…
– Он вернулся, – сказал Сет. Словно громом пораженная, Мелоди так и застыла с одной рукой, погруженной в бумажный пакет.
– Что-о?
– Он вернулся, – Сет кинул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
– Кто вернулся? – Абсурдный вопрос, так как ответ мог быть только один, но Мелоди должна была спросить в любом случае.
Сет расцвел в улыбке:
– Джеймс.
Внутри у нее похолодело.
– Когда?
– Сегодня утром. Вчера был телефонный звонок. Я тебе и пытался сказать об этом вечером. – Сет указал большим пальцем в потолок. – Он сейчас там, распаковывает чемоданы, и собака с ним.
– Почему?
Сет пожал плечами.
– Сдается, ей нравится с ним.
– Да нет, – замахала головой Мелоди, едва сдерживая желание расхохотаться истерическим смехом. – Почему он вернулся. Сет?
– Говорит, что может там устроиться, когда у него множество незаконченных дел здесь. Говорит, его не остановит мой отказ жить в приличной квартире на старости лет. Утверждает, что должен организовать как следует мою жизнь, чтобы потом заняться своей. – знакомая усмешка на лице Сета светилась восторгом. – Как будто я столько прожил и не научился справляться со своими делами сам!
Сигнал тревоги зазвучал в душе Мелоди, призывая не спешишь с выводами. Из слов Сета ничто не давало основания заподозрить или надеяться, что возвращение Джеймса хоть как-то связано с ней.
Разочарование охватило ее, охладив душевный порыв. Ее душа превратилась в комок сумбурных чувств. Мелоди нашла в себе лишь одну разумную мысль, которая выплыла из хаоса.
Она должна выбраться отсюда!
Скорее, пока снова не сваляла дурака.
– О, нет, ты не можешь эго сделать, – прозвучало у нее за спиной. – Во всяком случае не раньше, чем выкупаешь эту грязнулю. Повернувшись на каблуках вокруг себя, она обнаружила Джеймса, стоящего у подножия лестницы; одной рукой он держал собаку. – Ты ее сюда привезла, – сказал он, – поэтому должна и отмыть ее как дела, Мелоди?
Она сглотнула комок, сдавивший горло, попыталась отвести глаза, чтобы не видеть его. Бесполезно! Он был здесь, во плоти, – высокий, темноволосый, как всегда, красивый, и Мелоди к своему возмущению чувствовала потребность до бесконечности наслаждаться его видом.
Однако ей уже приходилось умолять его, и он не должен знать, что Мелоди снова на грани этого.
– Неплохо, – ответила она каким-то писклявым голосом.
Джеймс улыбнулся, чем совершенно обезоружил ее.
– Что ты прячешь в этом пакете? Револьвер?
– Нет, – сказала она и добавила, не думая:
– Я не знала, что ты будешь здесь.
Сет фыркнул от смеха, как он не делал уже несколько недель подряд, и даже Джеймс засмеялся.
– А я-то льстил себя надеждой, что тебе, может быть, будет приятно увидеть меня, – промолвил Джеймс, опуская Мэтти на пол.
Мелоди не собиралась прятать коготки и признавать, что ее первой реакцией был такой восторг, от которого можно воспарить над землей.
– Я хотела сказать, что не заметила твою машину, когда подъехала.
– У меня нет машины. Я взял такси в аэропорту.
Мелоди должна была бы предположить, что Джеймс прибудет, в полном смысле слова, с мимолетным визитом, но в то же время ему надо отдать должное: видно, совесть заговорила, и он проявил знаки внимания к отцу.
– Я рада за Сета твоему приезду, – сказала она. – Как долго ты планируешь задержаться на этот раз?
– Я не решил. – Джеймс взглянул на Сета. – Все зависит от целого ряда обстоятельств, прежде всего от того, когда образумится мой родитель.
– И если тебе удастся его образумить, что тогда? Джеймс посмотрел на нее таким долгим и пристальным взглядом, что ее сердце сбилось с ритма. Она ожидала, что он скажет что-нибудь чудесное, вроде «тогда придет наша очередь, Мелоди, наша с гобой». Вместо этого он присвистнул и отошел к окну.
– Ну… – Джеймс поиграл с жалюзи. – Займусь кое-чем.
Неожиданно пробилось солнце, и холодный ветер уступил теплому бризу, который подсказывал, что лето уже не за горами. Ива у дома Сета успела покрыться листвой, и поросль желтофиоли под окном гостиной зацвела, распространяя аромат на пути Мелоди.
Мэтти опустилась на мягкую теплую траву, урча от удовольствия, и отдалась в руки Мелоди, начавшей вычесывать репейник из ее шкуры.
– Хотела бы поменяться с тобой местами, – пробормотала Мелоди, рьяно взявшись за дело. – У тебя, милая, беды подошли к концу, а мне, чует мое сердце, все предстоит снова. Все только начинается.
– Когда человек разговаривает сам с собой, это очень плохой признак, – разразилось у нее за спиной, и Мелоди поняла, что Джеймс последовал за ней наружу с ведром теплой воды.
– Я разговаривала с собакой.
– Потому что ты предпочитаешь говорить не со мной, а с ней?
Мелоди набралась духу и посмотрела на него.
– Может быть. Ты хорошо выглядишь, Джеймс.
– Не могу сказать того же о тебе. Он наклонился и вылил воду в ванночку, которую Мелоди принесла, прежде чем занялась собакой.
