Кокетливый головной убор с задорно торчащим перышком ей подарила Люба, заехав в один из крупных столичных универмагов. Там же она купила себе черное вечернее платье, не обращая внимания на легкое пофыркивание лучшей подруги.
— Ты в этом со мной в ЗАГС пойдешь? — выкатила та возле кассы яркие голубые глаза.
— Наброшу белый пиджак, а в ресторане сниму. Кстати, много народу будет?
— Что ты, что ты! — замахала руками подруга. — Дружеский ужин. Ты да я, да мы с тобой. Мама с папой в воскресенье родственников соберут, там и песни споют, если захочется. А в ресторане посидим вчетвером. Мы с Сережей, и ты с... капитаном Самохваловым. Их опервысоко-уполномоченным величеством.
— На что это ты намекаешь?
— Ну как же? — Небольшие Люськины глаза невинно расширились до угрожающих размеров. — Маньяки маньяками, а любовь любовью. Будто я не догадываюсь, что он давно уже у тебя ночевать остается!
— И из этого ты сделала вывод, что мы со Стасом собираемся навестить Дворец бракосочетаний, — улыбнулась Люба.
— Я на это надеюсь, — торжественно заявила лучшая подруга.
— Нет, Апельсинчик, здесь другое. — Она сдержанно вздохнула.
— Что же может быть другое? Он что... — вдруг ахнула подруга, зажав ладошкой ярко накрашенный рот.
— Ты неисправима. Помаду сотрешь. Пойдем, нам еще надо купить тебе сногсшибательное белье.
Это тоже было традицией. Таких «свадебных» комплектов кружевного нижнего белья в Люсь-кином гардеробе было... В общем, Люба предпочитала сейчас об этом не вспоминать...
До дома она едва ноги доволокла. По пути забежала вместе с Люськой в магазин, накупила побольше продуктов. Подруга помогла донести до квартиры тяжелые сумки.
— Безвозмездно, — в нос протянула она, бухнув их на пол в прихожей. — На ужин не останусь, и не проси.
— Что, Сережа ждет?
— Ага. После работы. Ну спасибочки и чао-какао.
Люська чмокнула губами воздух и улетела. А Люба стала ждать, когда придет Стае с новостями. Он не пришел, позвонил:
— Люба, как ты себя чувствуешь?
— А что случилось? Тебя интересует температура моего тела или уровень гемоглобина в крови?
— Меня интересует твоя профпригодность,— невесело сказал Стае. — Здесь человеку плохо.
— Какому человеку?
— Ты же сама просила меня разыскать одноклассника Стрельцова. Известного хирурга Василия. Его фамилия Сосновский. Василий Георгиевич Сосновский.
— Ему плохо? — удивилась Люба.
— Ему-то как раз уже хорошо, — мрачно пошутил капитан Самохвалов. — Лучше, чем нам всем. Он умер.
— Как это умер?!
— Очень просто. От инфаркта. Ты выводы-то поспешные не делай. Все чисто, я проверил. Самый что ни на есть инфаркт, никакого, криминала. А плохо его жене, Варваре Антоновне Сосновской.
— А когда он умер? —- осторожно спросила Люба.
— Тебя интересует, было это до убийства Михаила Стрельцова или после? После. И после того как убили твоего... Ну, в общем, ты поняла.
— Я нормально, — через силу сказала Люба. — Мы весь день с Люськой по магазинам ездили. У нее же свадьба скоро.
— Весело живешь, — не удержался Стае. — А у меня вот похороны. Короче, ты сможешь с ней поговорить? С Сосновской? Как врач-психолог?
— Я попробую.
— Пожалуй, я за тобой заеду. Не надо тебе одной из дома выходить.
— Что нового известно о Градове?
— Пока ничего. Жди. Еду.
А трубку он все равно сразу не положил. Традиция, что ж тут поделать? Люба улыбнулась, подержав ее, еще теплую, с минуту в руке, положила первой и стала собираться.
Стае приехал уже через полчаса, с порога бросил:
— Ты готова? Молодец. Они недалеко живут, эти господа Сосновские.
— Все-таки что случилось? — спросила Люба в машине. — И почему ты снова на машине? Разве папа ее еще не забрал?
— Пожертвовал. На неделю. Вообще-то у меня классный папа. Понимающий.
— Тебе повезло. У меня не было вообще никакого.
— Да? Ну извини. — Он заговорил бодро и быстро, стараясь настроить ее на нужный лад еще до того, как они приедут в квартиру Сосновских. — Понимаешь, эта женщина, Варвара Антоновна, оказывается, из очень интеллигентной семьи: солидный крут знакомств, традиции, связи. С Василием Георгиевичем Сосновским ее в свое время, что называется, сговорили. Брак, выгодный обеим сторонам. Она хорошо воспитана, он тоже не чужд классической музыке и пасьянсам от скуки по вечерам. И, между прочим, уже был без пяти минут доктор наук в тридцать-то с небольшим лет. А папа невесты как раз в президиумах заседал.
— В каких еще президиумах?
— В тех самых. На собраниях, где защищают диссертации.
— На собраниях. Ха-ха! Стае обиженно засопел:
— Ты будешь слушать или нет?
— Буду. Продолжай.
