– Точно, – поддержала ее Нэнси. – Пусть потом скрежещут зубами от злобы!
Уилл сдал выпускные экзамены и получил диплом. Когда он вернулся домой в середине июня, Кларри устроила в его честь торжественный семейный обед, на который был приглашен и Джонни. Берти и Вэрити, зная, что спиртного на столе не будет, принесли с собой шампанского и много рассказывали о своей последней поездке во Францию. Они приготовили рекомендательные письма для Уилла и Джонни.
– У семьи Гийар прелестный замок недалеко от Ниццы, – сказала Вэрити. – Вы обязательно должны там остановиться.
– А в Париже, по пути на юг, вы сможете погостить у нашего доброго друга графа де Тинье, – хвастливо добавил Берти. – У него великолепный винный погреб. В прошлом году мы виделись с ним на Лазурном берегу.
– А что вы думаете по поводу разговоров о войне между Германией и Францией? – сочла необходимым спросить Кларри.
Они строили планы так, словно политическая обстановка в континентальной Европе вовсе не была напряженной.
– В чайной я слышала кое-какие слухи на этот счет.
– Уверяю вас, Кларри, – безапелляционно заявил Берти, – это именно слухи и больше ничего. Полагаю, наши французские друзья информированы лучше, чем сплетники в вашей чайной, не правда ли?
Она замолчала, слушая, как молодые люди оживленно обсуждают предстоящее путешествие по Франции, Италии, Германии и Австрии, и больше не вмешиваясь в разговор.
В конце июня Уилл с Джонни отправились во Францию. Кларри вместе с Лекси и Эдной поехала проводить их на Центральный вокзал. Она вспомнила, что чувствовала девять лет назад, когда они с Олив впервые сюда прибыли: беспокойство, благоговейный страх. А еще тогда было холодно.
– Однако какое зрелище мы представляли в платьях домашнего изготовления и в соломенных шляпах, – засмеялась она, вспоминая тот день. – Мы словно сошли со страниц повестей Киплинга. А потом дядя Джейред посадил нас на телегу, выставив на всеобщее обозрение.
– Люди, наверное, думали, что приехал цирк, – шутливо заметила Лекси.
– Скорее, прилетели две райские птички, – галантно вмешался Уилл.
Они смеялись, обнимая друг друга, а затем женщины стояли на перроне и махали вслед поезду, окруженному клубами дыма.
Через два дня после их отъезда газеты сообщили об убийстве в Сараеве. Кларри допоздна задержалась в чайной и смогла почитать газеты Герберту только следующим вечером. Сербский студент стрелял в эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника Австро-Венгерского престола. Кларри бегло прочла заметку, гадая, не собирались ли Уилл и Джонни посетить Сараево.
В последующие дни и недели газеты стали наполняться тревожными новостями об ультиматуме, об испортившихся отношениях между Австрией и покровительницей Сербии Россией, а также между их союзниками – Германией и Францией. Будет ли Британия вовлечена в войну?
Насколько поняла Кларри из газет, стремления воевать со своей соседкой, расположенной с другой стороны Немецкого моря[28], у Британии не было. Более того, это представлялось невозможным, поскольку их королевские династии состояли в родственных отношениях, а порты Тайнсайда и Германии имели крепкие торговые связи. Иногда германские моряки с торговых судов забредали в чайную, где заигрывали с официантками. Как-то раз Уилл побеседовал с ними на ломаном немецком.
Август принес новости об ухудшении ситуации на континенте, Австрия объявила войну Сербии. Больше всего Кларри тревожилась за Уилла и его друга. Одно письмо от них пришло из Парижа, второе – из Швейцарии. Они отклонились от запланированного маршрута, и теперь она не имела представления о том, где они могут находиться. В Швейцарии, если верить газетам, было спокойно. Громко выражался протест против войны, особенно представителями профсоюзов и религиозными лидерами.
В первое воскресенье августа Кларри выкатила Герберта в парк посмотреть на митинг, организованный в поддержку мира. День стоял теплый и солнечный, цветочные клумбы радовали глаз буйством красок. Женщины были одеты в яркие платья и шляпы. Воздух был наполнен шумом детских голосов. Война казалась столь же нереальной, как вероятность того, что здесь сейчас упадет метеорит.
Вечером того же дня, сидя на кровати рядом с Гербертом, Кларри взволнованно говорила:
– Это невозможно. Мы ведь не сумасшедшие, чтобы ввязываться в войну, верно?
– По крайней мере… с Уиллом все в порядке, – сказал Герберт.
Кларри бросила на него быстрый взгляд.
– Я на это надеюсь, но мы не можем знать наверняка.
– В Дареме… совершенно… безопасно, – ответил он с беспечным видом.
У Кларри сжалось сердце. Она положила руку на его ладонь.
– Герберт, Уилл уже не в Дареме. Он окончил университет, помнишь? Уилл и Джонни уехали путешествовать за границу.
Ее муж смутился:
– За границу? Правда?
– Да, – мягко подтвердила Кларри. – Они прислали нам два письма.
Она взяла со стола последнее письмо, которое использовала как закладку для книги, и показала его Герберту.
Он сокрушенно вздохнул, признавая свою оплошность.
– П-прости, забыл.
Кларри наклонилась и поцеловала его в дряблую щеку.
– Не волнуйся. Я уверена, с Уиллом ничего не случится.
