– А в вашей семье кто-нибудь из представительниц женского пола принимает участие в решении деловых вопросов? – спросила Кларри.
– Нет, – признался Уэсли.
– Ну что ж, когда-нибудь это случится, – заявила она. – Мое поколение не согласится быть на вторых ролях, в тени мужчин. Я читала, что происходит в Англии: ситуация уже меняется.
– Горстка сумасшедших женщин требует права голоса, – усмехнулся Уэсли. – Вы это имели в виду? Они ничего не добьются. По крайней мере, на нашем веку.
– Я не была бы в этом так уверена.
Уэсли рассмеялся.
– Вижу, Джон Белхэйвен вырастил на своих чайных плантациях радикалку. Не думаю, что захочу вести с ним дела.
Кларри взглянула на него с беспокойством.
– Прошу вас только об одном: не судите предвзято.
Перед тем как спуститься с утеса, Уэсли спросил:
– А почему ваш отец не захотел, чтобы вы показали мне поместье?
Кларри вспыхнула.
– Я не знаю.
– Он опасается, что мы станем друзьями? – предположил Уэсли.
– Не думаю, – ответила Кларри сухо, – что ему следует переживать об этом.
Спускаясь, она услышала, как Уэсли тихо засмеялся.
Рыбалка понравилась Кларри больше, чем она ожидала. Харри позволил ей воспользоваться удочкой Уэсли, купленной в специализированном магазине в Нортумберленде.
– Удочка с родины Белхэйвенов, – произнесла Кларри. – Она принесет мне удачу.
Удача улыбнулась ей в виде карпа средних размеров, которого слуги приготовили с рисом к позднему завтраку. После трапезы девушка дремала в ласковых лучах солнца, пока Олив рисовала и болтала с Харри. Но, когда тени стали удлиняться, Кларри захотелось вернуться и узнать, достигли ли ее отец и Уэсли взаимопонимания.
В то время, когда она уже собиралась возвращаться домой, на их полянку легким галопом выехал Уэсли. У него было сердитое лицо. У Кларри пересохло в горле.
– Все в порядке?
– Абсолютно.
Он не стал спешиваться.
– Ваш упрямый папаша вышвырнул меня из поместья и запретил мне здесь появляться.
– Что же вы такого ему наговорили, чтобы так его расстроить?! – воскликнула Кларри.
– Почти ничего. Он не дал мне такой возможности, – зло бросил Уэсли. – Но, может, хоть вы меня выслушаете.
Он соскочил с седла.
– Послушайте, Кларри… – Взяв ее за руки, Уэсли продолжил: – Ваше хозяйство запущено гораздо сильнее, чем я представлял.
– Заущено? – повторила Кларри. – Какой вздор…
– Те кусты, которые вы высадили заново, растут беспорядочно по всему склону, подобно тому как выращивают чай китайцы. Нужно сажать их рядами и ближе друг к другу. Тогда у вас будет больше кустов, больше листа, больше прибыли. И почва здесь не годится – в ней мало песка. Ваш отец, покупая Белгури, слушал свое сердце, а не рассудок. Его интерес к рыбалке затмил мысли о чае. Таково мое мнение.
Кларри с изумлением слушала Уэсли. Но, прежде чем она успела возразить, он продолжил:
– И производство здесь тоже допотопное! У вас до сих пор полный сарай людей, скручивающих листья вручную. Так ваш бизнес никогда не станет конкурентоспособным. Единственный путь уберечь ваше поместье от разорения – слиться с крупными чайными промышленниками, чтобы получить возможность использовать современные механизмы и изменить технологию производства. Я пытался донести все это до вашего отца, но он выгнал меня с гневной отповедью.
– Это неудивительно, – наконец нашлась с ответом Кларри. – Я вижу, вы сделали все, что только возможно, чтобы оскорбить и унизить его. Он получал приличные доходы от Белгури, когда вы еще под стол пешком ходили.
Уэсли выпустил ее руки. Вид у него был мрачный.
– Времена изменились. Я считал вас более благоразумным человеком, но теперь вижу, что вы так же зашорены, как и ваш отец.
Кларри рассердилась.
– У Белгури есть будущее, если мы найдем человека, чья широта ума позволит ему понять уникальность этого места, а энергия будет направлена не на критиканство. Я думала, таким человеком могли бы стать вы, – выпалила она, окатив Уэсли презрительным взглядом. – Однако, как оказалось, я ошибалась. Отец был прав: вы так же ограниченны и преисполнены чувством собственной важности, как и любой из Робсонов!
– Вы, Белхэйвены, не лучше! – огрызнулся Уэсли. – Вы просто не можете примириться с тем, что мы, Робсоны, всегда были успешнее вас в делах.
Кларри отвернулась от него.
– Олив, собирай вещи. Мы едем домой.
– Но я еще не закончила! – запротестовала сестра.
– Уже поздно, – строго возразила Кларри, – а нам предстоит еще полчаса пути.
Харри выбрался из воды, привлеченный их криками. Кларри не позволила упросить себя остаться еще хотя бы ненадолго.
– Спасибо за сегодняшнюю прогулку, – сказала она, помогая Олив упаковывать вещи в седельную сумку. – Надеюсь, вы к нам еще заглянете, мистер Уилсон.
– С огромным удовольствием, – ответил Харри. – А я в свою очередь хотел бы угостить вас чаем в ваш следующий визит в Шиллонг.
– О да, отлично! – ответила Олив за них обеих.
Кларри натянула перчатки и села в седло, улыбнувшись Уилсону на прощание.
– Это будет мило с вашей стороны. Спасибо!
Уэсли стоял, стиснув зубы.
– Всего доброго, мистер Робсон, – сказала Кларри сдержанно. – Не думаю, что мы еще когда-нибудь с вами встретимся.
