– Да, у меня появилась возможность получить в свое распоряжение новую чайную плантацию в Восточной Африке. Я отправляюсь туда из Лондона в следующем месяце.
– Восточная Африка! – воскликнула Кларри, опешив от этой новости.
Ее смятение удивило ее саму. Какое значение для нее имеет то, куда он собирается? Но Уэсли уловил ее настроение.
– Значит ли это, что я вам до сих пор не совсем безразличен? – спросил он прямо.
Кларри вспыхнула.
– А почему вы думаете, что так когда-либо было?
Он притянул ее ближе, заглядывая в лицо.
– Вы притворяетесь передо мной даже сейчас, когда я собираюсь уехать навсегда? Кларисса, я вас знаю! Вы чувствуете то же, что и я, может, не так сильно. Но мы оба испытываем влечение друг к другу. Признайтесь, вы не можете забыть тот день, когда мы с вами поцеловались в Белгури! Я помню его до сих пор.
Сердце Кларри билось часто-часто от его близости, от дыхания на ее лице, от пристального взгляда.
– Я не забыла, – прошептала она.
– Если бы вы не были такой упрямой Белхэйвен, а я не был бы Робсоном, – продолжил Уэсли, – мы могли бы стать мужем и женой. Но ваш отец позаботился о том, чтобы этого не произошло. Только его предвзятое отношение ко мне и к моей семье, которое он передал вам по наследству, словно отраву, стоит между нами. Признайте это!
– Нет, это не так, – не согласилась Кларри, пытаясь высвободиться. – Я видела, что вы за человек – самонадеянный, не останавливающийся ни перед чем на пути к своей выгоде. Я никогда не прощу вам смерти Рамши.
– Кто такой Рамша? – резко спросил Уэсли.
– Любимый сын моей няньки Амы, – ответила Кларри. – Он заболел малярией, работая в Оксфорде, и сбежал. Ама спрятала его. Вам об этом было известно. Вы выследили меня в то утро в Белгури и узнали, что мы прячем одного из ваших беглецов.
Уэсли ошеломленно глядел на нее. Кларри, дрожа от злости, продолжала:
– Все так и было, не правда ли? Вы забрали его…
– Прекратите! – Уэсли дернул ее за руку. – Меня не интересовали беглецы. Я знал, что вы, возможно, кого-то укрывали, но, честное слово, мне не было до этого никакого дела. Я искал вас.
Кларри не поверила ему.
– Кто же тогда распорядился утащить Рамшу назад, если не вы? – спросила она. – Не от вас ли исходила инициатива?
Уэсли выпустил ее руку, воскликнув раздраженно:
– Боже мой, Кларисса! Я был не единственным вербовщиком рабочих в Оксфорде и был первым, кто осуждал наем жителей высокогорья. Они неисполнительны и постоянно убегали домой. Мне жаль этого вашего Рамшу, но, поверьте, я никому ничего о нем не говорил.
Чувства Кларри пришли в смятение. Она не знала, что и думать.
– Вы не верите мне, не правда ли? – спросил Уэсли мрачно. – Вы действительно думаете, что я был столь черствым и корыстным? Если вы такого низкого мнения обо мне, тогда, возможно, и хорошо, что мы с вами не поженились.
Кларри вздрогнула от презрения, прозвучавшего в его голосе. Уэсли сверкнул глазами.
– Может быть, в те времена я был слишком самоуверен, но я был молод, только приехал из Англии и был полон желания чего-то достичь. Но я никогда не испытывал к вам, Белхэйвенам, такой неприязни, какую вы питали ко мне. Я относился к людям так, как они того заслуживали, в том числе и к вашему отцу. Я предлагал ему свою помощь, помните?
– Помощь? – язвительно отозвалась Кларри. – Вы подняли его на смех за то, как он ведет дела в Белгури, а потом попытались отнять у него поместье, женившись на мне!
– Я оказал бы ему услугу, – воскликнул Уэсли, – причем за собственный счет! Мой дядя Джеймс счел глупостью мое желание приобрести Белгури. И увидев, насколько вы неблагодарны, я склонен был с ним согласиться.
– За что же я должна быть вам благодарна? – спросила Кларри. – За то, что мой отец из-за вас заперся в кабинете и довел себя пьянством до могилы?
Уэсли снова схватил ее за руку.
– Вы что же, все эти годы возлагали вину за это на меня? – удивился он. – Ваш отец уже был сломленным человеком и алкоголиком.
– Нет, не был!
Кларри стряхнула его руку.
– Да об этом говорили все чайные плантаторы задолго до того, как я приехал в Индию, – гневно бросил Уэсли. – А знаете, что еще они говорили? Говорили, будто это из-за того, что у Джона Белхэйвена погибла красавица-жена. Но у него есть симпатичная дочь Кларисса, которая ведет хозяйство, и он хотел, чтобы так оставалось и впредь. Никто не был достоин вас, по мнению Джона. Он хотел оставить вас с Олив при себе, даже если бы его чайные посадки пришли в упадок.
– Как вы смеете!
Взбешенная, Кларри ударила его по щеке.
Уэсли свирепо уставился на нее. У него на лбу пульсировала жилка.
– Он преуспел в том, чтобы заразить вас своей эгоистической скорбью, заставив чувствовать себя виноватой за симпатию к кому-либо, кроме него.
– Нет, – выдохнула Кларри.
