– Она не говорит об этом. Никто об этом не говорит. Они думают, что я ничего не понимаю, потому что мне всего одиннадцать. Но я видел, как доктор выносил ящик из маминой комнаты. Он оставил его в гардеробной и ушел, чтобы поговорить с отцом.
Мальчик замолчал в нерешительности. Кларри услышала, как он сглотнул.
– Ящик был похож на тот, в котором я храню своих солдатиков. – Он понизил голос до шепота: – Я заглянул внутрь. Ребенок был обернут как младенец Иисус. Но он был настоящим. Я дотронулся. Он был теплым.
Кларри едва не застонала.
– Я знаю, что не должен был этого делать, – взволнованно продолжал Уилл. – Вы… вы думаете, я убил его? Может, доктор забрал его, потому что так для него было лучше?
Уилл всхлипнул. Кларри быстро привлекла его к себе.
– Ах ты, бедный мальчик! Конечно, не ты убил малышку. Доктор никогда не положил бы ее в ящик, если бы она была жива.
Уилл прижался к ней и заплакал. Кларри гладила его по волосам, утешая.
– Вы ведь никому не расскажете об этом, правда? – спросил он, отстраняясь.
– Конечно нет, – уверила его Кларри. – Но ты не совершил ничего плохого и не должен себя винить. Пообещай мне, что не будешь этого делать.
Уилл кивнул, вытирая глаза и нос рукавом.
– А теперь мне пора идти, – сказала Кларри мягко. – Будешь молодцом?
Уилл снова кивнул. Когда они шли к лестнице, он спросил:
– А почему вы говорили о ребенке «малышка»?
– Не знаю, – ответила Кларри. – Просто у меня возникло такое чувство, что у твоей мамы была девочка. Младенца похоронили?
– Я не знаю, – пожал плечами Уилл. – Мне никто ничего не сказал.
Кларри спустилась по лестнице, держа мальчика за руку. Она сочувствовала его горю. Ей было жалко их всех, и она гадала, в каком состоянии находится его мать. Спустившись по лестнице, Кларри заметила какое-то движение наверху и оглянулась. Ей показалось, что она увидела фигуру в светлом платье, мелькнувшую за перилами, но не была в этом уверена.
На улице пошел густой снег.
– Смотри, Уилл! – воскликнула Кларри. – Правда, здорово?
Она закружилась на месте, подставляя лицо падающим снежинкам.
– Мой первый снег в Англии!
Уилл тоже был возбужден и, гикая от радости, бегал вокруг, пинками поднимая фонтаны снега в воздух. Он слепил огромный снежок и запустил его в Кларри. Девушка вскрикнула от неожиданности, когда снежок угодил ей в шею. В следующую минуту она гонялась за мальчиком по тихой площади, забрасывая его снежками.
– Уилл! – гаркнул чей-то голос из темноты. – Это ты?
Кларри запустила большой снежок как раз в то мгновенье, когда Уилл бросился вперед. Мальчик столкнулся с темной фигурой одновременно с тем, как снежок достиг цели. Обоих накрыл душ из мокрого снега. Уилл завизжал и засмеялся, стряхивая с себя снег, но мужчина раздраженно крикнул:
– Прекрати, маленький негодник!
Слишком поздно Кларри поняла, что это был Герберт Сток. Она поспешила ему навстречу, оскальзываясь на снегу. Ее волосы растрепались, а на одежде белели следы от снежков.
– Прошу прощения, мистер Сток, – выпалила она. – Я слишком увлеклась.
Он вглядывался в нее сквозь пелену падающего снега в неверном свете газового фонаря.
– Кто это?
– Кларри Белхэйвен, – задыхаясь, сказала она. – Я принесла пироги с мясом.
– Кларри! Боже мой, а я подумал, что это друг Уилла.
– Так и есть, папа. – Уилл радостно улыбнулся. – У нас было отличное сражение. Кларри бросает снежки не хуже мальчишки.
Кларри рассмеялась.
– Буду считать это комплиментом.
Герберт грустно улыбнулся, стряхивая снег с плеча.
– Вы его заслужили. Я оценил точность вашего броска.
– Прошу прощения, – повторила Кларри.
– Не нужно извиняться, – произнес Герберт. – Я давно уже не видел Уилла таким счастливым.
Кларри очень хотела выразить ему свое сочувствие по поводу потери ребенка, но не желала навлекать на Уилла неприятности. Вместо этого она сказала:
– Мне очень жаль, что миссис Сток нездорова.
Герберт Сток бросил на нее удивленный взгляд.
– Долли сказала мне, что госпожа в спальне, – поспешно объяснила Кларри. – Вы, пожалуйста, дайте нам знать, если мы можем вам чем-то помочь. Может, вам нужна еще выпечка или другая провизия?
– Вы так добры, – сухо ответил мистер Сток. – Но мы не хотели бы вас обременять.
– Вы нас вовсе не обремените, – уверила его Кларри. – Я привыкла вести домашнее хозяйство. Мне пришлось делать это после смерти матери. Поэтому я знаю, что даже небольшая помощь может иметь огромное значение.
Строгое лицо Герберта Стока немного смягчилось.
– Благодарю вас.
– Папа, мы можем сейчас поесть пирогов с горячим шоколадом? – спросил Уилл. – И пусть Кларри останется.
Кларри увидела на лице Герберта замешательство.
– Боюсь, что я не смогу остаться, – сказала она. – Я должна возвращаться в гостиницу.
– Вы живете в гостинице? – удивленно спросил Уилл. – Она роскошная?
Кларри сдержала горькую усмешку.
– Нет, не очень.
