Я безмолвно молю о помощи — Лашель, Гретхен, судьбу, — потому что не ожидала, что первая попытка поссориться с Ридом окажется такой сложной. Что делать — дать ему высказаться? Перебить и сказать, как мне жаль, что все это моя вина, что я не хотела причинить ему боль? Или напомнить, что сейчас неподходящий момент, что он выпил, а здесь так шумно и неприятно? Или будет только хуже, а я покажусь ему грубой, пренебрежительной и равнодушной?
— Я хотел позвонить, — говорит он, пользуясь моей тихой панической нерешительностью. Он проводит рукой по волосам, таким растрепанным, что застревает пальцами с правой стороны. — Я думал об этом каждый день. А потом вспомнил твои слова. О том, что люди пытаются защитить себя.
— Я ошибалась, — выдаю я, хотя совершенно бесполезно сейчас объяснять ему, что я узнала сегодня о себе и о других.
Какая разница, ведь он продолжает. Гретхен отдает Риду его карточку и чек, чего он, кажется, даже не замечает: он неотрывно смотрит на меня. Когда в этом баре, полном свинтусов, снова поднимаются крики, Рид наклоняется еще ближе.
— Я не пытаюсь защитить себя. Я… — он сглатывает, — всегда признаю ошибки, как говорила Эйвери. Даже в ущерб себе. И окружающим.
Я напрягаюсь при упоминании Эйвери и нашего с Ридом прошлого, о критике, которую мы, видимо, обе на него обрушили. Снова чувствую укол вины и отчаянное желание убежать от боли, которую сама же ему причинила.
Но я остаюсь.
— Сегодня я вышел прогуляться, — продолжает Рид. — Перешел через мост. Прошелся по Бруклину. И кое-что понял.
«Нет, стой, — хочу сказать я. — Стой, я тоже кое-что поняла». Но, господи, как же здесь шумно, а Рид так близко, и его голос такой приятный…
— Я понял, что не до конца честен с тобой.
Я отклоняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Обычно это не сулит ничего хорошего: «Я не до конца честен с тобой». Но Рид произнес это, придав словам иное значение. Как будто если написать их, увидишь нечто новое. То, что в действительности хотелось увидеть.
— Но ты… — говорю я, но из-за шума мой голос не слышен. Рид опускает голову, подносит ухо к моим губам, чтобы расслышать. — Ты всегда говоришь то, что думаешь.
Он отклоняется, его взгляд скользит по моему лицу: глазам, носу, губам. «Пожалуйста, забудь, что на мне платье с
— Нет, потому что будь это так…
В баре раздается звук бьющегося стекла и чей-то нечленораздельный крик, но никто из нас не двигается. Я смотрю на губы Рида на случай, если мне придется читать по ним, что он говорит.
— Будь это так, я бы сказал, что за неделю посмотрел все до единого видео на твоем сайте, чтобы только слышать твой голос. Я бы сказал, что ехал в метро рядом с женщиной, от которой пахло тем же шампунем, что у тебя, и я едва мог дышать, потому что невыносимо скучал по тебе. Я бы сказал, что весь день гулял рядом с тенью Мэг и зашел сюда только из-за вывески бара, а еще, чтобы сдержаться и не позвонить тебе в девять вечера в пятницу, моля поговорить со мной — о фрисби, погоде, той части буквы, о которой ты рассказывала…
— Шип, — шепчу я, потому что матерь божья. Это лучшая ссора в моей жизни.
Он серьезно кивает.
— Шип, — повторяет он.
Затем переводит взгляд на стойку, на мою карточку и добавляет:
— Я бы сказал, что ты очень сильно мне нравишься, Мэг.
И в этот, именно в этот момент разгорается нечто страшнее ссоры.
— Парой швов обойдемся.
Врач-женщина наклоняется и последний раз осматривает бровь Рида в строгой и нетерпеливой манере доктора неотложки, которого в коридоре ждут случаи и посерьезнее. Она трогает рукой в перчатке припухлость вокруг пореза, Рид сжимает челюсти от боли.
— Прости, большой мальчик, — говорит она, опуская руку и снимая перчатки. — Хорошая новость в том, что сотрясения у вас, скорее всего, нет.
— Я же так и сказал, — мрачно отвечает Рид.
— О, да, спасибо. Вы ведь эксперт в медицине. — Она смотрит на меня, закатив глаза.
Боже, она мне нравится.
Она подходит к планшету на светло-зеленой стойке, делает пару записей по итогу осмотра, а я, кажется, впервые за два часа могу нормально, глубоко вдохнуть. Всю дорогу до больницы моя сумка выполняла ответственную задачу бесперебойной поставки бумажных платочков (чистых! я ведь не животное и не старушка) Риду, чтобы прижать к сильно кровоточащему порезу. Мое тело и мозг были словно наэлектризованы, так что все мысли и действия выполнял не человек, а новая заряженная до упора Мэг-бот:
Шум, толпа, толчок, удар.
Кровь, дверь, улица, такси, врач.
Рид. Драка. В баре.
