Рид со мной ласков, говорю я себе. Мы с лаской проводим время вместе: гуляем, общаемся, едим и занимаемся люб… лаской. Он ласково ко мне прикасается: держит за руку во время прогулки, обнимает меня за поясницу в очереди в кафе, перебирает пальцами мои волосы, когда мы ложимся спать. Мне так нравятся его грубые ласки: как он хватает меня за волосы и за бока во время секса или прижимает к себе, едва проснувшись и обнаружив, что мы всю ночь спали поодаль. Мне нравится узнавать тайны его тела, слушать звуки: как он прерывисто дышит от моих ласк; как стонет и едва заметно содрогается, войдя в меня; как грубо, почти сердито произносит: «Мэг», — когда я напрягаю внутренние мышцы, приближая его к завершению, которого он еще не хочет достичь.
А все эти забавные привычки и милые, ласковые черты, которые я узнала. По будням он, как робот, — встает ровно по будильнику, не проводя в кровати и лишних пяти минут, но всегда прикрывает меня одеялом и целует в макушку перед уходом. У него есть любимая марка чая. Он ни разу не просрочил сдачу книги в библиотеку. Он всегда звонит, когда задерживается на работе и не может встретиться, и всегда при этом звучит очень грустно.
— Да что я, встречаться с этими рисунками собралась? — обрывает Лашель мои мысли. Она пожимает плечами. — Думаю, тебе надо больше поработать с красками. Вот тогда мне, может быть, очень понравится.
— Сделаю, — отвечаю я, наклоняясь к планеру, и пишу напоминание. Затем выпрямляюсь и благодарно улыбаюсь ей, собирая листы. Через час Лашель с Сесилией проводят мастер-класс по каллиграфии для начинающих, так что надо закругляться и уходить.
Я заталкиваю в сумку последнюю порцию набросков, Лашель мягко пихает меня локтем и говорит:
— Ты так далеко продвинулась, а впереди все еще целый месяц.
— Да, — отвечаю я радостным тоном с едва уловимой нотой лжи, которую Лашель, надеюсь, не заметит. Я и правда далеко продвинулась, особенно учитывая долгие недели ступора до этого, и очень собой горжусь. Я вижу, что это не совсем то, что нужно, — Лашель права, надо поработать с красками — и все же, в моменты уверенности в своих силах я задумываюсь, а что если я представлю больше трех вариантов, когда придет время презентаций своих работ. Впервые с тех пор, как мне позвонили с предложением работы, я разрешаю себе помечтать, что мои работы выбрали, а во всех магазинах канцелярии появились товары с моими рисунками.
Правда, во всем остальном — кроме наших отношений с Ридом, — на что меня вдохновил разговор с Лашель, прогресс остановился, просто-напросто потому, что у меня или не было, или почти не было возможности выяснить отношения с Ларк и Сибби. Я почти уверена, что Ларк со своей стороны пытается найти вежливый способ уволить меня, поскольку, проснувшись в понедельник, я увидела имейл от нее с просьбой «немного притормозить» с проектом, пока она занимается другими изменениями в доме.
На мое предложение все равно встретиться Ларк не ответила.
В ситуации с Сибби мне надо быть ответственнее: сначала я осталась ночевать у Рида, когда она, скорее всего, была дома, затем она вернулась домой с балластом в виде Элайджи, а не одна, так что я струсила. К концу прошлой недели — на самом деле, вечером того же дня, что я увидела заметку о продлении аренды на холодильнике Рида, — я вдруг запаниковала, укоряя себя за то, что упустила все шансы. Она, конечно же, живет в одном городе со мной, но ситуация такая, будто между нами несколько штатов или стран.
О чем я думала, позволив роману с ласковым парнем, который все равно уезжает, встать на пути решения огромной проблемы в отношениях с Сибби?
Я сразу же ей позвонила, за плечом обстановку нагнетала заметка об аренде. Я даже не воспользовалась автоответчиком. «Си, — произнесла я серьезно, — нам надо поговорить. Завтра я буду весь день дома, и вечер тоже. Позвони мне, и мы найдем, когда встретиться».
Она не позвонила. Через час мне пришло от нее уже привычное за последнее время вежливое сообщение, как будто мы просто соседки и ничего больше:
