– Выходит, лучше трахаться напоказ?
– Нам придется работать на камеру в любом случае.
– Речь шла о фиктивном браке, – сглатываю. – Никак не о реальных физических контактах. Ладно, еще поцелуй или объятия, но зайти дальше…
– Мы заходили гораздо дальше, – бросает невозмутимо. – В чем проблема?
Ха. В чем? Примерно во всем.
Едва дверь каюты захлопывается за нами, Чертков запускает пальцы в мои волосы и грубо дергает вниз, вынуждая рухнуть на колени, при этом он ещё и умудряется швырнуть подушку мне под ноги, чтобы я не ударилась.
Какой заботливый и нежный ублюдок. Сразу чувствуется: между нами все очень серьёзно.
Черт, врезать бы ему по наглой роже, залепить звонкую пощечину. Но конечно, я не сделаю ничего. Нужно работать на камеру.
Или он лжёт? Дьявол. Откуда я могу быть уверена, что это правда? Может, он просто блефует? Этого подонка влечёт мое тело, как бы не пытался отрицать. Его член твердеет, лишь стоит мне оказаться рядом. Гад изнывает от похоти.
Черт склоняется надо мной, придвигается вплотную и обводит мое ухо языком, прикусывает мочку так жёстко, что я едва удерживаюсь от крика.
– Без фокусов, – мрачно чеканит он. – Одна из камер в светильнике на трюмо. Такую топорную работу даже ты увидишь.
И правда. Я замечаю крохотное дуло объектива. Рефлекторно сглатываю.
Не лжёт. Значит, мне реально придётся с ним переспать? Проклятье, это же не ограничится одним разом. Круиз длится долго. А дальше? Вряд ли правила изменятся на территории особняка Бобырева.
– Давай, детка, – уже громче произносит Чертков и выпрямляется во весь рост. – Обслужи мой член, как ты любишь. Ни в чем себе не отказывай.
Отлично. Может, откусить сразу?
– Милый, ты же знаешь, я не могу без настроения, – протягиваю капризным тоном и провожу ладонями по его мускулистым бёдрам, царапаю ткань брюк ногтями. – Между ног сухо. Просто пустыня. Ты должен помочь. Только ты способен завести меня с пол оборота.
Глаза Черткова угрожающе сужаются. Усмешка становится пугающей. Но мне наплевать. Точнее нет, совсем не так. Я наслаждаюсь его реакцией.
Давай, милый. Сначала твоя очередь. Хорошо постарайся.
Черт подхватывает меня на руки и бросает на диван. С треском разрывает мое платье в клочья. Вымещает злобу на ткани. Раздирает нижнее белье. И явно сражается с отчаянным желанием меня придушить.
Он толчком раздвигает мои ноги шире. Бросает испепеляющий взгляд на мое лицо. Обещает настоящую пытку.
Этот проклятый мужчина всегда держит свои обещания.
Его язык скользит по складкам моей плоти. Зубы задевают клитор, будто случайно.
Я дергаюсь и кричу от дикой смеси чувств. Боль сливается воедино с удовольствием. Ток простреливает позвоночник.
Макс умеет абсолютно все. Если хочет.
Он играет со мной, перемежает грубость с нежностью, доводит до грани, до черты, до тягучего исступления, а потом отрезвляет очередным укусом или шлепком ладони по внутренней стороне бёдер.
Я начинаю стонать в голос. Совсем себя не контролирую. Выгибаюсь, шарю руками по кровати, сминаю и комкаю простыни. Извиваюсь под требовательным ртом, ощущаю себя так, точно на меня обрушился шторм. Дикий ураган по имени Максим Чертков сметает все на своём пути.
Он прекращает все также резко, как и начал. Так и не даёт достигнуть оргазма, отстраняется в самый последний момент.
– Принцесса, пора показать твой рот в деле.
Чертков поднимается. Встаёт прямо на кровати, и от этого перемещения матрас дико пружинит. Я тоже хочу подняться. Но мужчина не позволяет. Наступает ногой на мой живот, впечатывает стопу чуть ниже рёбер, возвращая меня обратно.
– Лежать, – рявкает.
Он сдергивает свои штаны и отбрасывает прочь. Туда же отправляется галстук и рубашка. Черт остаётся абсолютно голым. Опускается на колени, зажимая мое тело между своими крепкими и сильными ногами. Практически усаживается на грудь.
Возбужденный орган буквально утыкается в мое лицо.
– Мой член истосковался по твоей горячей глотке.
Я открываю рот, но не успеваю ничего сказать. Он обхватывает мою голову ладонями, надавливает на скулы, заставляет широко распахнуть губы, грубо фиксирует челюсти в своих длинных пальцах и толкается вперёд, вгоняет раскалённый член до упора, вбивается до нёба и даже глубже проталкивается, входит дальше, напрочь перекрывая кислород.
Крупная головка скользит по моему языку. Глубже и глубже. Движется бешено. Душит. Доводит так, что слёзы брызгают из глаз и стекают по щекам.
– Детка, не смущайся, – издевательски подбадривает Черт. – Я вылизал тебя до блеска. Надо вернуть долг. Отполируй мои яйца. Что ты как не родная? Тебе же всегда это нравилось. Ты часами мою мошонку изо рта не выпускала. Сама умоляла загрузить в твой рот. Вот и лови кайф.
Он трахает меня одержимо. Как животное. Двигает бёдрами взад и вперёд, не ведая усталости.
Я послушно выполняю приказ, иначе он просто не разрешает глотнуть воздух. Так что когда Чертков вгоняет член до упора, я старательно двигаю языком, прохожусь по его отяжелевшим от спермы яйцам.
Это длится долго. Или нет? Я просто теряю счёт времени, перестаю соображать и почти отключаюсь.
