Мы остаемся наедине с адвокатом, а охрана выстраивается в коридоре, четко давая понять, что пути к отступлению отрезаны. И сбежать отсюда не получится даже при самом оптимистичном раскладе. В конференц-зале нет окон, поскольку помещение расположено на нулевом уровне, иллюминаторы здесь тоже не предусмотрены, в помещение совсем не проникает солнечный свет и, пусть искусственное освещение представлено по высшему разряду, создается четкое ощущение того, что стены сдвигаются и давят на меня, еще пара секунд и зажмут в ловушке.
– Как я и обещал, сообщаю больше подробностей о печальной участи господина Бобырева, – говорит адвокат и начинает раскладывать на столе фотографии.
Я не сразу понимаю, что именно на них изображено, сперва принимаю снимки за изображение одной из картин Евгения. Бессмысленное месиво. Взрыв красок, причем использует лишь красный спектр, от темно-бордового, практически черного до алого, который стремится к нежно-розовому оттенку.
– Кто мог провернуть такое на судне? – мрачно интересуется Чертков. – Где пропадала охрана Бобырева, когда его кромсали на куски?
– На эти ответы предстоит найти ответы полиции.
Стоп. Женя мертв? Но как Макс это понял?
Мое сердце судорожно сжимается, и я еще раз бросаю взгляд на снимок, вглядываюсь в то, что там отображено. Дышать становится невыносимо трудно, грудь мучительно сдавливает.
Господи. Боже мой. К горлу моментально подкатывает тошнота. Я отшатываюсь назад и зажимаю рот ладонью. Мой желудок пуст, и только по этой причине меня сейчас не выворачивает наизнанку.
– Чем нанесли эти раны? – продолжает холодно расспрашивать Чертков. – Работа впечатляет. У того, кто этим занимался, явно имеется коллекция отличный ножей.
– Необходимо дождаться мнения судмедэкспертов, – сухо замечает адвокат.
– Вы подозревает меня? – прямо бросает вызов Макс.
– Ваше алиби не вызывает сомнений, что вы, господин Чертков, даже в мыслях подобного не держал.
Опять эта мерзкая улыбка. На изувеченный труп и то легче смотреть, чем на такого скользкого типа. Он мне совсем не нравится. Почему нас не вызвали полицейские? Откуда взялся этот тип?
– Выкладывайте, в чем суть, – говорит Макс. – Я не стану лгать и делать вид, будто мне не наплевать на гибель вашего патрона. Ближе к делу. Какие вопросы к нам могут быть?
– Мне импонирует ваш подход, – кивает адвокат. – Действительно – зачем затягивать беседу? Предлагаю перейти к главному. Пару дней назад господин Бобырев велел мне внести некоторые поправки в завещание. Я не могу раскрыть их полное содержание здесь и сейчас, ведь это серьезный документ и нам потребуется присутствие всех заинтересованных лиц для его оглашения, однако считаю своим долгом уведомить, что произведенные изменения напрямую затрагивали вас. Господина Черткова и госпожу Князеву.
– Что за бред? – хмурится мой муж. – Для чего Бобыреву упоминать нас в завещании?
– Речь о наследстве, как вы можете догадаться, о разделе имущества между различными лицами, упомянутыми в завещании. Вам нужно посетить особняк господина Бобырева, ведь именно там произойдет процедура оглашения данного документа.
– Когда?
– Через неделю.
– Тогда и пообщаемся.
Макс подхватывает меня под локоть и направляется к выходу, давая понять, что не намерен больше ни секунды тратить на это обсуждение.
– Вам придется поехать в особняк прямо сейчас, – адвокат прочищает горло. – Через полчаса судно делает остановку в порту, вы и ваша супруга сойдете на сушу вместе со мной.
– Срок озвучен четко, – цедит Макс. – Неделя.
– Верно, однако, у полиции могут возникнуть вопросы насчет вашей причастности к прискорбному событию.
– Вы сами сказали, что вопросов по алиби нет.
– У меня – нет. Но у полиции может быть совсем иное мнение на данный счет. Вы и ваша супруга – единственные приятели господина Бобырева, вас связывают довольно долгие отношения. Известно про карточную игру, после которой мой покойный клиент остался должен вам крупную ставку и так и не успел погасить долг.
Полная чушь. Что он несет?
– Разумеется, через время все прояснится и к вам не возникнет никаких вопросов, но пока будет расследоваться дело, вы не сможете присутствовать на оглашении завещания, а значит процесс вступления в наследство затянется и для остальных лиц.
Адвокат начинает сыпать терминами, от которых у меня взрывается мозг. Но вся его речь выглядит безумной фикцией. Он просто хочет затянуть нас в тот проклятый особняк. Там явно какая-то ловушка. Западня, из которой не выбраться.
– Вам придется последовать за мной в любом случае, – заключает этот подозрительный тип и расплывается в очередной лицемерной улыбке.
– Нет! – восклицаю я. – Сначала речь шла про короткую беседу, несколько минут, теперь вдруг выясняется, нас могут обвинить в убийстве Жени, а вы предлагаете нам бежать с судна, отправиться в чужой дом и ждать оглашения дурацкого завещания. Если весь вопрос именно в этом, то мы отказываемся от наследства. Ясно? Нам ничего не надо!
Адвокат дергается как от пощечины. Его глаза злобно сужаются, напоминая две узкие щелки, но мерзкий тип быстро берет себя под контроль.
