Я использую связи с редакторами, блогерами и продюсерами на полную катушку, чтобы добиться любого упоминания «Украшений Бруклина», какое только могу придумать. Сейчас, по-моему, мы должны жать на все кнопки. Стоит гонять за любой возможностью, пусть даже самой смутной, потому что это – еще один способ привлечь новых клиентов.
Поэтому я сижу рядом с Хейли Кардозо, ведущей радиопередачи «Главная стерва на работе», в еженедельном специальном выпуске «Крутые женщины, занятые делом», как сказано в слогане. Сидим мы в студии со стеклянными стенами в одном из офисов «Сириуса» в головокружительно высокой башне в Мидтауне. Это одно из трех появлений в прессе, которые я устроила на этой неделе. Ассистент велит мне надеть огромные мягкие наушники и пристроить микрофон на уровень моего лица. Она говорит, что я пойду в эфир сразу после рекламы.
Я думала, что смело оделась, но на Хейли мятно-зеленый костюм с шортиками поверх бледно-розовой футболки с портретом Рут Бейдер Гинзбург. Холщовая сумка у нее от «Нью-Йоркера», а на груди висит золотое колье с анаграммой ее полного имени. Малиновые пряди в волосах видно, наверное, с Марса. В сравнении с ней мое фиолетовое платье, полосатый блейзер и куча украшений от «Украшений Бруклина» – в том числе помолвочное кольцо – выглядят бледно.
– Вы к этому готовы? – спрашивает Хейли. – Эфир-то прямой.
– Поехали, – отвечаю я.
Мне нужно забыть о волнении. Все это услышит всего-то миллион человек или вроде того. Подумаешь. Хейли дает знак ассистенту, который считает от трех до нуля, потом включает вступительную музыку, которая напоминает то, что могло бы получиться у Тейлор Свифт, если бы она записала попсовую песенку про радости феминизма при капитализме. Когда заканчивается записанное вступление, Хейли врывается в эфир с обещанием «провести для вас сегодня «офигенную передачу», в которой прозвучит интервью с «молодой горячей владелицей магазина украшений для звезд, Элайзой Рот». Ну, если так подать, почти кажется, что моя жизнь не на грани катастрофы.
Сладким голосом Хейли отбарабанивает часть, которую она называет «За границей без границ», в которой перечисляет тридцатисекундные новости о замечательных женщинах со всего мира, излагает личные финансовые советы на неделю и включает запись рекламы полосок для отбеливания зубов. Все заканчивается раньше, чем я думала, и мы выходим в эфир. Хейли читает заметки с телефона, описывая мою карьеру, запуск «Украшений Бруклина» и историю успеха, связанную с Меган Маркл, из интервью Elle.
– Итак, Элайза, давайте поговорим о финансировании. Это самая серьезная трудность для большинства женщин-предпринимателей. Как вы запускались? – спрашивает она.
Не люблю этот вопрос. Как-то не очень круто признавать, что поднять компанию куда труднее, когда у тебя нет наследства, чтобы покрыть начальные расходы. Но мне приходится это признать, потому что это огромное преимущество. Было бы нечестно и безответственно залакировать это и создать у других начинающих предпринимателей ощущение, что мы с Софи достигли всего только благодаря нашей хватке. Так что я быстро рассказываю об этом, потом описываю годы беготни, когда я добывала нам финансирование на конкурсе бизнес-планов, и то, какой трудной задачей было найти правильное место для магазина. Разговор о магазине меня тревожит; я еще не получила ответ от Роя.
– В последнее время о вас часто и хорошо пишут, – замечает Хейли. Она, не отрываясь, смотрит мне в глаза, произнося следующую, убийственную фразу: – Вы не считаете несправедливым, что все это началось с объявления о вашей помолвке?
– О! – выпаливаю я.
У меня начинает колотиться сердце. Я не ожидала этого вопроса. Я сглатываю и пытаюсь дать отпор.
– Знаете, я же продаю обручальные кольца. Вполне естественно, что людям любопытна моя личная жизнь. Нам с женихом очень льстит внимание, и это очень волнующий этап нашей жизни, но все-таки работа для меня важнее, и всегда была важнее.
Хейли щурится.
– Но разве это не кошмар феминистки: вы столько трудились, годами, а людям стали интересны только из-за этого?
Я не знаю, что хуже: отпугнуть новых подписчиков, сказав «да», или пойти против Хейли, сказав «нет». Я делаю глубокий вдох.
